Я не сдержал мрачный смешок. Гуманисты прямо, ага.
— Я понимаю что ты сейчас подумал о себе, но уверяю тебя здесь ситуация была нестандартной. Важно сохранять наше существование в тайне.
Ну а у наших бунтовщиков другая точка зрения. Им надоело жить в тени, они желают откровенного признания своей власти. Ты понимаешь что это значит?
— Война?
— Истребление. Людей сейчас достаточно много, чтобы они могли оказать определенное сопротивление, но не победить. Погибнут сотни тысяч а может и миллионы, также будут жертвы и среди нас. Этого не нужно ни нам, ни вам. Ты согласен?
Я пожал плечами.
— Мне никогда не нравились войны. — Хотя иногда отстаивать свои права все же стоит — добавил я про себя.
— К этим неразумным, легкомысленным, тщеславным глупцам присоединилась моя дочь, дав им огромное преимущество. Уверен, она сделала это чтобы позлить меня.
— Она хотела чтобы я убил вас. Это уже немного больше чем «позлить».
— Значит ты видел ее. Это она послала тебя?
Я запнулся, сообразив, что выдаю информацию, не получив гарантий. Но если Адар решит убить меня, то сделает это в любом случае. Поэтому, мне ничего не оставалось, как отвечать.
— Да.
— Я так и думал. Ведь сам ты бы никогда не нашел это место, и уж тем более не смог бы попасть внутрь города. Тали иногда не сознает что делает. Увы, она не совсем здорова.
— Мне она показалась вполне вменяемой.
— Не будем об этом. Я хочу вернуть ее домой.
— И что дальше? Наказать?
— Наказание безусловно будет, но она была и остается моей дочерью, единственным ребенком, которого я имею. Помоги мне вернуть ее и взамен я дам тебе шанс проявить себя в качестве моего «твата», личного охранника.
— А если я не хочу быть личным охранником?
— Сможешь уйти. Конечно я не смогу гарантировать твою безопасность…Заговорщики возможно найдут тебя и отомстят. Кроме того ты не получишь ответы на свои вопросы. Их у тебя много, верно?
— Вы не можете послать кого-то найти ее? С вашими возможностями?
— Она умеет прятаться. Мы не можем ее найти.
— А я тем более. Я не знаю где она — Тали сама находила меня когда ей было нужно. Но пожалуй, у меня есть одна мысль. Тали планировала вернутся когда дело будет сделано. Если она решит, что план сработал, то сама придет к вам.
— Ты предалагешь создать иллюзию?
Губы Адара тронула слабая улыбка, а у меня поползли мурашки по спине, настолько зловеще это выглядело.
Питомец.
Зал был круглым, стены соединялись со ступенчатым потолком сплошной прозрачной панелью, которая заменяла окна днем, а вечерами освещала помещение вместо ламп. Я не знал, что за материал может обладать всеми тремя свойствами — быть невероятно прочным, прозрачным и светиться в темноте. Конечно же, центральную часть зала отделяли колоны. Я уже понял, что «дэвоны», как они себя называли, питают к колоннам слабость.
В ночь когда я пришел убить Адара, он собрал экстренное совещание. Советники — такие же как и он властные и холодные — разработали план и воплотили его в жизнь. Адар оказался при смерти — на время конечно, пока Тали не появится в пределах Явина. Меня продержали все это время в комнате, где было все необходимое. Еду приносили три раза в день, и даже предоставили несколько книг чтоб я не умер со скуки. При этом я был пленником, и хорошо это понимал. Зато у меня было время подумать.
Адар мог сделать вид, что покушение удалось и выманить Тали и без мего участия. Либо придумать другой способ.
Адар догадался о участии Тали, и, с собственных его слов, знал и других учасников заговора.
Мои способности представляли сомнительную ценность в этом странном мире тайных правителей.
Почему Адар оставил меня в живых?
Чтобы позлить Тали?
Или может у него появился план, как использовать меня?
Или есть другие причины?
Или все вместе?
Я дал себе слово выяснить это.
Пока же я ломал голову над загадками девонов, Тали пришла в город. Ее окружили «твата», личные охранники Адара, и она стала такой же пленницей, как и я. И вот настал торжественный момент, когда Адар призвал ее огласить свой приговор. Девоны любили патетику.
Меня тоже привели на эту церемонию, и поставили недалеко от Адара, так, чтобы Тали могла заметить. Это видимо должно было быть наглядным пособием полного провала ее планов.
Когда Тали зашла в зал, она должна была догадаться, что ее план не сработал, но все же видеть живого и невредимого отца было шоком, я понял это по ее застывшему лицу. У всех девонов лица напоминали маски, но Тали отличалась от них, как она сама мне говорила. Дело было не во внешнем виде, не в росте и не в нарушенных пропорциях тела или лица, отличия шли изнутри. И как бы она не старалась это скрыть, остальные все равно чувствовали ее отличие. Сейчас, окунувшись в этот холодный мир, я настолько хорошо понимал ее, что даже не мог ненавидеть. Мне ли не знать это чувство, когда в каждом слове и жесте окружающих ты читаешь скрытое (а иногда и не очень скрытое) послание «ты другой, не такой как все, ты отличаешься». Девоны напоминали глыбы льда, а в Тали горел огонь, огонь ненависти по большей части. На секунду я увидел этот огонь в ее глазах, когда она перевела глаза с отца на меня, а потом быстро опустила голову.
— Отец?
— Ты удивлена, дочь моя?
— Я рада видеть тебя.
— Вот как? Не сомневаюсь, что ты разочарована. Так долго создавать смертоносное орудие и потерять его, так и не достигнув результата. Возможно для тебя будет ободрением то, что твои труды не пропадут зря. Я решил использовать тот ресурс, который ты мне… ммм… послала.
Хоть разговор и велся на неизвестном мне языке, я мог понимать о чем они говорят благодаря небольшому прибору, которые мне одели на ухо.
Все это время я стоял позади Адара и остальных девонов, обступивших его, а сейчас сделал шаг вперед. Хотя Тали и так меня заметила.
Ее глаза говорили о многом.
— Ты завел себе питомца, отец? — голос Тали источал яд — Я не знала, что это позволительно, иначе тоже взяла бы себе парочку.
— Я всего лишь нашел применение твоему подарку.
— Это понравится не всем — Тали пожала плечами.
— Не все мои решения должны нравиться. Я Адар, а значит имею право действовать как считаю нужным.
Тали промолчала. Я восхищался ее выдержкой, потому что мне было невероятно тяжело сдерживать злость. «Существо», «Ценный ресурс», «Питомец». Но мне предстояло выслушивать вещи и похуже, не подавая вида что меня это злит или ранит, не выказывая ненависти или агрессии. Мне нужно было стать таким же холодным и бесстрастным, как они, чтобы выжить. Сейчас же я ходил по лезвию бритвы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
