но едва ли это сделало лучше. Тепла от рубахи все равно не было.
Люди, кто оторвался от работы или продолжал трудиться, тихо посмеивались. Шороху мы подняли немало.
И все же мне стало легче.
— Здесь печей нет, греться негде, — Маринек махнул рукой нам, чтобы мы скорее ехали обратно в Рассвет.
Я, даже толком не посмотрев, как теперь работает его маленький кирпичный заводик, отправился в Рассвет, усадив Онию на лошадь, а сам шагая рядом.
На пути домой нам попалась еще пара телег и лошадь, волоком тащившая бревна. Грузы шли, и шли, и шли.
Онию я привез к себе, стараясь не смотреть на людей — они, даже не поворачивая голов, вызывали у меня спорные чувства. Щеки краснели, а меня самого бросало в такой жар, что будь на мне рубашка, она бы давно высохла.
А вот в моей избушке было неожиданно тепло. Там выложили небольшую печурку, которая, потребляя совсем немного дров, давала достаточно тепла для компактного помещения.
Онию я усадил поближе к огню. Посмотрел по сторонам, но не нашел ничего, кроме каких-то тряпок. Сперва мы сели подальше, а потом, поджав под себя ноги, переместились поближе к печи.
— Была бы она больше, я бы наверх залезла, — хихикнула девушка.
Я же, успокоившись за время путешествия до Рассвета, намеревался серьезно с ней поговорить. Впрочем, сложно разговаривать серьезно с человеком, который скинул с себя мою рубашку, повесил ее на печь, а потом, предварительно отвернувшись, сняла еще и свою.
— Хорошо бы постирать, но у меня это — последнее... — грустно ответила девушка. — Да и у тебя тоже, — она села поближе.
Я, чувствуя легкое возбуждение от ее близости, не поддался искушению. Пересохшими губами я произнес:
— Ты сказала, что хотела бы быть полезной не для Рассвета. Не только для Рассвета. Что ты имела в виду?
Глава 11. Серьезный разговор
Сперва Ония замялась и не хотела говорить, но, поразмыслив, начала:
— Ты ведь прекрасно знаешь, кто у меня отец? — спросила она.
— Естественно, Вардо, — ответил я. — Он был членом совета в Полянах.
— Нет, не был, — сказала Ония. — Не был, а есть. Он до сих пор член совета Полян. Действующий. Он же пропал, но до сих пор не лишен этого статуса.
— Так, звучит очень интересно, — улыбнулся я. Девушка уже не выглядела такой же обеспокоенной, как и возле реки, а потому я решил, что можно вести себя чуть вольнее. — Ты намекаешь на то, что он может нам помочь? Как и Кирот, который пока что сам по себе?
— Нет, отец не сам по себе. Он тебе помогает, как может. Разговаривает с тем же Киротом, например. Маму, как оказалось, он хочет послать к брату, чтобы тот позволил переселенцам перебраться через Нируду и поселиться в Рассвете.
— Да, это много, — сказал я. — Но пока в Ничках сидят дворяне Пакшена. И их охрана едва ли сможет кого-нибудь выпустить. Честно, я думал, что за пару дней, пока меня нет, кто-нибудь придет в Рассвет.
— А люди приходили, — ответила девушка, не раздумывая. — Человек десять перебрались через мост. Парой групп, пешком, без лошадей и телег прибыли сюда.
— Это тоже хорошая новость, но мы говорили про твоего отца.
— Да. Мне кажется, что у него есть план, как бы забрать кое-какие ресурсы Полян сюда, к нам.
— Здорово, — ответил я. — Это очень хорошо, но в чем разница между планом твоего отца, который хочет это сделать, и планом Кирота, который до сих пор не перевез сюда свой склад?
— А вот поговори с ним, — мягко произнесла Ония. — Поговори, он поможет тебе, а ты — ему.
— Что на самом деле хочет твой отец? У нас свои планы, у него могут быть свои. Если он хочет попасть в совет Рассвета, то его формально пока что нет. Если он хочет вернуться в Поляны, то я еще не знаю, что мы будем делать с территориями севернее реки. Если его...
Тут ее палец лег на мои губы.
— Отец со мной всем не делится, — тихо произнесла Ония. Тихо догорали дрова. Надо было встать и подкинуть в печь еще, но я не мог оторваться. — Но он дал понять мне, что намерен далее связать свою жизнь с твоим Рассветом. Он верит в тебя. Видит, что ты можешь больше.
— И если нас не побьет Пакшенский отряд, то у нас все будет еще лучше, — сухо заметил я. — Нет, не пойми меня неправильно. Дело в том, что я очень рад помощи каждого человека, независимо от его статуса, возраста, рода деятельности. Каждый может найти применение в Рассвете. Но при этом у меня есть планы, например, до зимы. До зимы нужно построить таверну, рабочие кварталы, башни для защиты города. Поселения, — поправился я. — Рассвет — это еще не город, как бы я того не хотел.
— А школу не хочешь?
— Школу? — уточнил я.
— Грамотные специалисты — редкость, ты не находишь? — спросила Ония.
— Ну... — запнулся я. — Грамотные в каком плане? Чтобы строители знали, что и как строить, например?
— Нет, хотя бы писать и считать обученные, — произнесла девушка.
— Неужели у нас с этим тоже проблема! — воскликнул я.
— Да, есть, и немалая.
— Че-е-ерт, — протянул я, а потом захлопнул рот ладонью. Ония хихикнула:
— Приличия приличиями, но, когда никто не видит, ругается даже главный в Монастыре.
— Ты знакома с Пирокантом? — нахмурился я.
— Он приезжал в Поляны несколько лет тому назад. Когда не было войны. Говорил о том, что где-то в земле кроется наше прошлое, пропавшее прошлое. У него там какая-то теория. Ты, случайно, не по этому делу ездил?
— Нет, я... — хотелось сказать правду, но почему-то я не стал этого делать. Недоверие ко всем и каждому? Нет, не совсем то. Скорее, не мог полностью довериться кому-либо. — Я хотел узнать, не может ли Монастырь нам чем-нибудь помочь.
— И как? Они помогли?
— Несколько станков, чтобы Рассвет сам мог производить одежду из шерсти. Здорово было бы и Ижерона дождаться — мы ему тоже заказывали инструмент. Но, если вернуться к тому, что
