А Север не теряет время, он рывком разворачивается и опускает меня на кровать. Накрывает тугим телом сверху и продолжает целовать, то и дело сбиваясь с моих губ на другие чувствительные точки. Боже, слишком чувствительные... я слабо перехватываю его руки, прося хоть секундной пощады, но Север раздевает меня с пугающей легкостью.
— Так нечестно, — шепчу сквозь пьяную улыбку. — Ты остался в одежде…
— Потом.
Он жестко обхватывает мои пальцы и уводит их подальше от пуговиц рубашки, я могу лишь обхватывать его покатые плечи и наталкиваться на каменные кубики пресса, которые чувствую сквозь ткань. На мне уже почти ничего нет — ни одежды, ни стеснения, ни желания повернуть назад. Север обводит горячими ладонями мои формы, заставляя выгибаться ему навстречу так, будто в его прикосновениях живет запретная мелодия. Я поддаюсь ей и нахожу правильный ритм, послушно подстраиваюсь под его пальцы, потому что уже знаю, как много удовольствия они дарят.
— Помнишь, у тебя в квартире? — Север прикусывает мочку моего уха и сексуально нашептывает.
— Нет, — вру, хотя по пропущенному выдоху становится ясно, что я прекрасно помню, как он ласкал меня пальцами. — А что было в квартире?
Он усмехается и подтягивает меня выше. Опускает губы на мою грудь, лаская соски, а бедром раздвигает мои ноги. Я закусываю губы, ощущая как его умелый язык кружит по моей коже, оставляя влажные следы, и раскрываюсь сильнее.
— Что было в квартире? — Север переспрашивает хрипло. — Тебе было хорошо.
Он подносит пальцы к моему лицу, зажимая подбородок, а второй ладонью касается между ног.
Господи!
Мой шумный выдох и легкая дрожь. Нарастающая пульсация и запах тела. Его мутный взгляд и подчиняющие прикосновения. Я постанываю и наталкиваюсь на его крепкие пальцы сама, мне нужно больше и сильнее, не как в квартире, нет…
— Север…
Я слышу, как звенит пряжка ремня, закрываю глаза и едва сдерживаю возглас, когда он заполняет меня. Он продолжает целовать, изучая мой вкус, и мягко поглаживает. А я дрожу и постанываю ему в шею, принимая его глубже. Так плотно и тесно, что мне нечем дышать. Кажется, я забыла, что такое секс, или вовсе не знала, потому что мое тело не готово к той дозе страсти, что обрушивается на меня. Север увеличивает скорость и напор, заигрывая с моим возбуждением. То быстро, то жестко и размашисто, то полностью покидая меня.
Он почти рычит, когда я вонзаю в него ноготки, не желая отпускать. А потом переворачивает набок и ложится сзади, чтобы поменять позу. Он снова опускает меня на свой член и вколачивается, крепко обнимая за талию. На всю длину, уверенно подводя к высшей точке удовольствия. Я чувствую, что он тоже на грани, и оборачиваюсь к нему. Угадываю капельки пота, что выступили на его виске и собираю их языком. Его запах, вкус, хрип.... Я ловлю последние, самые душные и самые изощренные, секунды и судорожно выгибаюсь в его руках.
Оргазм забирает меня и подбрасывает в невесомость, я теряю собственное тело, но чувствую, как часто бьется сердце Севера. Так громко и сильно, что я путаю его ритм со своим.
Глава 15
Север не выпускает меня из рук, наоборот, укутывает в горячих объятиях и прижимает теснее. Мне так хорошо, что в голову не стучится ни одна лишняя мысль. Я не хочу в душ, не хочу ничего спрашивать и оглядываться через плечо, чтобы понять его эмоции после секса. Я и так чувствую, что всё идеально.
И он идеальный, черт бы его побрал.
— Ты очень чувствительная, — Север поддразнивает и проводит языком по моему голому плечу. — И очень нежная…
Мужской голос вибрирует и заставляет меня довольно мурлыкать себе под нос. Я ловлю его губы, когда он тянется ко мне и медленно облизывает контур моих губ. Мне достался очень раскрепощенный и опытный мужчина, о чем я догадывалась и прежде. Но одно дело сухие предположения, а другое — испытать весь сокрушительный опыт на собственном теле. Я до сих пор нахожусь в легком забытье, когда тело удивительно восприимчиво, а каждое новое прикосновение отдается сладким эхом и запускает мерцающие импульсы внутри.
Север дьявольски порочен, он снял с меня всю одежду и показал свою природу. Живую, страстную, подчиняющую. Именно ту, которую я подозревала в нем.
— Твоя рубашка колется, — я кривлюсь, когда в плечо упираются пуговицы. — А я очень нежная и кожа у меня тоже нежная.
Я плавно разворачиваюсь и ложусь к нему лицом. Накрываю ладонью его волевой подбородок, когда он хочет что-то сказать, и переношу пальцы ниже.
— Но я не пугливая, — я поддеваю первую пуговицу и выпускаю ее из петли. — Или ты не привык доверять женщинам?
— Я вообще недоверчивый.
— Вот как? Хочешь, я расскажу, каким вижу тебя?
Север кивает. Он мягко цепляет прядку моих волос и отбрасывает прочь. Мне же кажется, что сумрак номера удивительно подходит ему. Бывают же лица, которым смачные глубокие тени добавляют привлекательности. Или вовсе черной сексуальности. Так или иначе на Севера нужно смотреть при приглушенном свете, тогда его холодная отточенная красота раскрывается в полной мере.
— Ты не игрок, хотя хочешь им казаться. Помнишь, ты сказал, что сейчас напоминаешь своего брата? Я посмотрела на него и ты прав, ему бы больше подошла та выходка с разбитым Порше. Он явно привык брать всё, что хочет, и ломать через колено, если нужно. А ты мягче… но только на первый взгляд. Ты не вышибаешь дверь с ноги, но делаешь всё, чтобы ее открыли сами. Ты тоньше и умнее, но такой же хищник.
Я расстегиваю пуговицу за пуговицей и купаюсь в глубоких глазах Севера. Я увлекла его и он дышит глубокими длинными отрезками, вслушиваясь в мои слова. Когда я добираюсь до последней пуговицы, я уверенно распахиваю полы рубашки. Я уже видела его израненное тело, но, кажется, он не привык, что его шрамы разглядывают.
— Ты спишь с девушками в одежде?
— С какими еще девушками?
— Север, ты совершенно точно не девственник.
— Теперь нет, — гад усмехается, но стирает наглую улыбку с губ через мгновение.
Ему становится не до смеха, когда я опускаюсь вниз и целую его живот. Обвожу прорисованные кубики пресса пальцами, а потом языком, тесно и влажно, обжигая его своим дыханием, которое напоминает прибой разгоряченного летним зноем моря. Я покрываю короткими поцелуями его шрамы и зализываю их, двигаюсь жарко и жадно, что не похоже на меня. Мне всегда нужно было время с новым парнем, чтобы освободиться от предрассудков и перестать стесняться любой вольности, но с Севером иначе. Все иначе.
Моя природа сама прорывается наружу и я впервые чувствую удивительную свободу. Когда всё правильно и так, как должно быть. Когда чувствуешь, что встретила своего мужчину.
— Иди сюда, — он вытягивает меня наверх, крепко обхватив за плечи. — Иначе сама напросишься.
— На что? — я усмехаюсь. — Или ты угрожаешь мне сексом?
На его тонкий губах зреет новая колкость, но Север сбивается. Смотрит на меня и задумывается о другом.
— Что? — я не выдерживаю.
— Поедешь со мной в другую страну?
У меня округляются глаза.
Что? Вот так вдруг?
— Я должен был давно уехать, но испытывал судьбу и ходил по краю. Сам не знаю почему, не мог уговорить себя, не хотел бежать… Да и обжился здесь неплохо, переезжал, покупал активы, искал что-то.
— Нашел?
— Нашел, — он уверенно кивает.
— Ты правда с первого взгляда решил, что я буду с тобой?
— Я с первого взгляда понял, что будут проблемы, что ты пройдешься по мне и коготками и зубками и колкими словечками.
Мы отклоняемся от главной темы, но мысли возвращаются к его предложению уехать из России. Мне не по себе от неожиданно перспективы, тем более Север сам назвал это “бегством”. Я даже просто бегаю не очень, а уж бегать от федерального закона… Моя жизнь слишком стремительно превращается в жизнь совершенно другой девушки — любительницы приключений и высоких ставок.
— Только ты должна знать, что на мне не только экономические статьи, — Север выдыхает, беря короткую паузу. — На мне много что. И кровь тоже.
