проблемы, но я могу часть заместить хирургией, Илья и Борис Владимирович мне помогут, у нас неплохо получилось с тем неудачливым древолазом.
— Давай ты всем этим займёшься завтра. С Корсаковым я договорился, на выходные он останется при лазарете. И в манипуляционной тебе поможет и попытается расшатать твой замерший дар, вдруг что получится. Если надоело гулять, езжай домой. Посидишь, книжки полезные почитаешь, где находится моя библиотека, надеюсь, помнишь. И сестрёнку заодно успокой, она за тебя очень переживает, сегодня даже на учёбу не пошла. Маргарита позвонила, сказала, что она закрылась у себя в комнате и не хочет ни с кем разговаривать.
— Да, пап, хорошо, поеду домой, пожалуй.
— Ну давай тогда, до вечера, постараюсь тоже пораньше приехать, вместе будем думать, что с тобой делать.
Вот сейчас разговор с отцом был коротким, но очень приятным. Теперь я почувствовал, что я ему не седьмая вода на киселе, а родной сын, о котором он будет заботиться несмотря ни на что. Я положил трубку и пошёл на выход в сторону Конюшенной площади. Пройдусь ещё немного, потом вызову такси, теперь уже как белый человек, по телефону. Так по идее в этом относительно привычного вида, но с очень непривычным интерфейсом аппарате должно быть приложение, но с ним потом разберусь. На визитке отца написан и домашний адрес, очень выручил, сам я вспомнить не смог, как ни тужился. В голове нарисовался образ двухэтажного особняка над водой, но таких мест в Питере уйма. Отец изначально предложил ещё и пообедать в ресторане, но настроение уже не то, лучше пораньше приеду домой и начну осваиваться.
Но и здесь моим планам помешали. Я почти нос к носу столкнулся на улице с Боткиным. Так как я не присматривался к лицам прохожих, он заметил меня первым и просто встал на моём пути. Когда я увидел прямо перед собой его лицо, память подставила на полочку нужную информацию, и я был на все сто уверен, что это он.
— Сань, ты чё такой отрешённый? — Андрей хлопнул меня по плечу и вопросительно посмотрел в глаза. Он сейчас выглядел более жизнерадостным и счастливым, чем я. — У тебя что-то случилось?
— Да так, есть кое-какие проблемки, не бери в голову, — пожал я плечами и криво улыбнулся.
— Эй, ты что, не хочешь поделиться своими бедами с лучшим другом? — он сделал нарочито серьёзное и обиженное лицо. — Давай пойдём где-нибудь посидим, поедим и ты мне всё расскажешь по порядку.
— Нет, извини, в другой раз, мне срочно нужно домой, — покачал я головой, хотя нутро просто кричало, чтобы я пошёл с ним и это будет правильно.
— Да хрен ли там делать в это время? — засмеялся он, — Родители на работе, сестра на учёбе, слуг развлекать что ли? Короче, хватит бубнить, посидим часок в ресторанчике, поболтаем и разбежимся. У меня через полтора часа встреча важная, так что надолго всё равно задержаться не смогу. Пойдём братишка, в наш любимый.
— Знаешь, а пойдём, раз это точно ненадолго, — согласился я.
По картинкам и образам из непослушной памяти, Андрей и правда один из лучших друзей, хотя мне уже неоднократно сказали держаться от него подальше. Чтобы понять и разобраться, что на самом деле происходит, лучше войти в контакт чем раньше, тем лучше. Он-то пока не знает, что перед ним другой человек. По поведению поймёт, что что-то не так, но опять же у меня есть козырь в рукаве — черепно-мозговая травма, амнезия. Причём это официальная версия для всех. О том, что я кое-что вспомнил знают единицы, а о том, кто я на самом деле, только Корсаков.
Судя по направлению, мы шли в один из самых фешенебельных ресторанов в Питере с самым, чно ни на есть русским названием «Медведь» на Большой Конюшенной как раз-таки, основанный правда одним шустрым французом полторы сотни лет назад. Теперь здесь диктовали моду в блюдах уже его правнуки и их дети и внуки, но свой статус лучшего он за это время не потерял. И вот эта не сильно нужная для жизни туфта воспроизвелась в голове вполне структурно и внятно, а гораздо более важные вещи вспоминались с трудом. Издевательство какое-то. Неужели информация об истории ресторана важнее, чем об отношениях с сестрой, например. Кроме того, копание в памяти не давало никаких результатов по одному очень важному вопросу, есть ли у меня вообще девушка. То, что я не мог это сходу воспроизвести ещё ничего не значило. Завтра буду опять приставать к Борису Владимировичу, пусть продолжит свой сеанс восстановления моей базы данных, он же обещал.
На входе в ресторан нас уже встречали, самым любезнейшим образом проводили в отдельный кабинет и выдали меню. Судя по всему, Боткин заказал этот столик заранее, а тут ещё и я под руку подвернулся, чтобы не скучно было. Официанты ненавязчиво ожидали заказ чуть поодаль, чтобы не нависать над душой. Такая деликатность отдельного стоит, и чаевых не жалко.
Я выбрал себе жаркое из кабана, салат из хрустящих баклажан с рукколой и безалкогольное пиво. Последнее повергло склонившегося надо мной официанта в ступор, он смотрел на меня с некоторым сочувствием и любопытством. Оказалось, что такой напиток не существует в природе. Алкоголь средь бела дня употреблять я не вижу никакой необходимости, в отличие от Андрея, который заказал французского игристого из их коллекции. На мой заказ он тоже выпучил глаза.
— Ты откуда вообще слово такое взял, Сань? Как это вообще возможно? — вкрадчиво спросил он. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Не совсем, потом объясню, — отмахнулся я и уточнил заказ. — Тогда томатный сок к горячему и травяной чай после. И яблочный штрудель пожалуйста.
— А вот теперь я тебя узнаю, ты этот штрудель заказывал даже когда уже лыка не вязал. А то я уж начал переживать, а Склифосовский ли со мной за столом сидит?
Последнюю фразу он завершил заливистым смехом.
— Точно игристого не хочешь? — решил всё же он уточнить. — Раньше как минимум бокальчик за обедом, а сейчас что не так?
Я был настойчив в своём отказе от спиртного, и он перестал приставать. Официанты удалились выполнять наш заказ, можно и поговорить теперь спокойно без посторонних ушей.
— На меня вчера вечером было произведено покушение.
— Да ну! — Андрей вылупил глаза и резко подался вперёд, на лице
