– Я из красных, попал к белым и бежал…
– К зеленым?
– Ну да! К партизанам! – утвердительно ответил Сергей и пристально посмотрел на спрашивающего.
– А вы не коммунист? – как бы между прочим спросил тот.
И что-то странное в тоне, которым предложен был этот вопрос, почувствовалось Сергею. Как будто за ним была какая-то скрытая враждебность. Он взглянул опять на ленточку, на холодное интеллигентное лицо незнакомца и ответил, не отдавая даже себе отчета, почему, отрицательно.
– Нет, не коммунист.
– Хорошо! Зотов, возьмешь его, значит, к себе, – проговорил незнакомец, обращаясь к одному, и добавил Сергею: – завтра я вас еще увижу, а сейчас мне некогда.
Он поспешно вышел. В комнате осталось несколько человек. Сергей сел на лавку. Несмотря на то, что наконец-то он был у цели, настроение на него напало какое-то неопределенное, потому что все выходило совсем не так, как он себе представлял.
«Глупости! – мысленно убеждал он себя. – Чего мне еще надо? Право, я как-то странно веду себя. Зачем, например, соврал, что не коммунист?»
И он даже рассмеялся про себя над этим чудным поступком.
В горах раздался выстрел, другой, потом затрещало несколько сразу. Через несколько минут стихли.
– Это кто? – спросил Сергей одного из партизан.
– А кто его знает! – довольно равнодушно ответил он. – Должно, красные балуются, они больше в тех концах бродят.
– Какие красные?.. С кем балуются?
– Пей чай! – вместо ответа предложил ему партизан, – а то простынет.
Сергей налил себе кружку и с удовольствием выпил ее, заедая большим ломтем хлеба.
Присмотревшись, он увидел на рукаве у одного из сидевших все ту же яркую ленту.
– Что она означает? – спросил он.
– Кто?
– Лента? Значок этот!
– А! Разное означает. Зеленый – лес и горы, где мы хоронимся, месяц со звездой – ночь, когда мы работаем.
– А малиновый?
– А малиновый! – посмотрел на него тот, несколько удивленно, – так малиновый же наш исконний казачий цвет.
«Что за чертовщина? – думал Сергей… – Что такое?»
– Ты у красных был? – опять спросил его собеседник.
– Был!
– Ну, нам наплевать! – раздумывая, отвечал казак. – Хуть красный, хуть кто… А не коммунист ты?
– Нет!
– И не жид?
– Да нет же! Разве так не видишь?
– Оно конешно! – согласился тот. – По волосьям видно, по разговору тоже!
И, вспомнив что-то, он усмехнулся.
– А то у нас штука такая была: прибежал как-то жидок к нам… Такая поганая харя. Ваське Жеребцову как раз попался. «Товарищи» – кричит, – свой! свой! Ворот от рубашки распорол, а там документ, что комиссар да партейный. Радуется с дуру, сам в лицо бумажку сует. Повели его, оказывается, белые к расстрелу, а он и удул, сукин сын.
– Ну? – спросил Сергей, чувствуя, как он холодеет. – Ну, что же?
– Как взяли мы его в работу! А! Комиссар, песье отродье? А! Коммунист, жидовская башка! Ты-то нам и нужен. Так живуч как чорт был. Покуда башку прикладом не разбили, не подыхал никак.
И, вздохнув, рассказчик добавил:
– Конешно! Ошибка у него, видно, вышла. Кабы он к Сошникову, либо Семенову попал, тогда другое…
Сергей побледнел, содрогаясь при мысли о том, как недалек был он от того, чтобы разделить участь какого-то замученного несчастного комиссара.
«Бежать! – мелькнуло в голове. – Бежать скорей!.. дальше отсюда. Чтобы они сдохли, эти зеленые собаки».
– Ложись спать! – предложил ему один. – А то завтра вставать рано. Домой пойдем. Днем-то мы здесь не бываем, – опасно.
– Оправиться схожу, – сказал, потягиваясь и стараясь казаться как можно более равнодушным, Сергей и направился к двери.
– Постой, дай и я с тобой. А то на дворе собаки.
«Ах, ты, сволочь! – изругался про себя Сергей, заметив, что тот захватил с собой винтовку. – Это еще зачем?»
Они вышли и остановились на высоком крылечке, оправляясь. Конвойный стоял на самом краю.
Сергей со всего расмаху спихнул его в сторону. Зеленый с криком полетел, хлопнувшись в грязь. А Сергей рванулся через забор и помчался к деревьям. Почти что вслед искрами засверкали выстрелы, завизжали пули.
– Убегу! – крикнул себе твердо Сергей. – Убегу!
В то же время огнем рвануло ему плечо, и он пошатнулся.
– Все равно! – И Сергей, стиснув зубы, пересилив боль, прыгнул куда-то в чащу, под откос.
XI
Всю ночь плутал Сергей.
Взошла луна. Пошатываясь, ходил он по рощам и полянам. Со склона невысокой горы увидел он впереди огни, должно быть на море. Потом спустился куда-то и побрел снова. На рассвете услыхал как будто отголосок далекого выстрела. Бросился бежать, но никого не встретил. Остановился, прислушался…
Никого!.. Никого!.. Разгоряченный, обливающийся потом, испытывая мучительную боль, бросился он на землю. Долго лежал, вбирая в себя ее освежающий холод. Звезды гасли.
Но, чу! близко, почти рядом, раздался звонкий, раскатистый выстрел.
«Неужели… неужели наши?! – подумал, вскакивая, Сергей. – Или, может быть, опять какие-нибудь зеленые, голубые, розовые. – Будь они все прокляты!» – Он бросился и закричал громко во весь голос:
– Кто-о там… Где-ее!..
Прислушался. Не отвечал никто… Шумел по верхушкам деревьев ветер.
– Кто-оо! – закричал он уже с отчаянием. – Кто-оо!
– Чего зеваешь? – раздался вдруг позади него грубый голос. – Кого надоть?
Обернувшись, Сергей увидал выходящих из-за кустов трех вооруженных человек.
И у одного из них, наискось рваной черной папахи тянулась тряпичная ярко-красная лента.
XII
Их было трое. Один – невысокий, крепкий, с обрывком пулеметной ленты через плечо и с красной полоской на папахе. Он смотрел на Сергея хмуро и недоверчиво.
Другой – длинный, тонкий, в старой чиновничьей фуражке, на зеленом околыше которой была карандашом нарисована кривобокая, пятиконечная звезда, и в рваном драповом пальто. Винтовку этот держал наготове, присматриваясь к незнакомцу. Третий, тот, который только что окликнул Сергея, – коренастый, широкий, с корявым мужицким лицом, обросшим рыжеватой бородой, – смотря на Сергея с любопытством, проговорил негромко:
– Ишь ты… гляди-ка!..
– Ты кто такой? – строго уставившись из-под лохматых бровей и не сдвигаясь с места, спросил первый.
– Вы партизаны?.. Красные?..
– Куда уж больше? с головы до ног, на левую пятку только краски не хватило, – усмехнувшись, ответил второй.
– Держи язык-то… брехло! – растягивая слова, перебил третий и спросил Сергея грубоватым, но не сердитым голосом:
– Ты што за человек будешь? Пошто кричал-то?
– Я тоже красный! – ответил лихорадочно и взволнованно тот. – Я убежал из города в горы, но попал к каким-то бандитам. Ночью опять убежал, они стреляли…
– А ты не врешь? – хмуро оборвал его первый. – Может, ты шпион какой от белых или офицер переодетый.
И, впившись в него глазами испытующе, добавил холодно и жестоко:
– Смотри тогда! У нас расправа короткая…
Но, должно быть, что-то искреннее было в словах Сергея, третий укоризненно ответил за него:
– Оставь, Егор! Будет тебе… Разве не видишь, что человек правду говорит! И какая у тебя дубовая башка! Чать, я думаю, различить сразу можно.
От усталости, от перенесенных волнений и от физической боли Сергей пошатывался и еле-еле стоял на ногах.
– Верно!.. – проговорил он тихо. – Верно, товарищи, я врать не буду…
– Смотри-ка! Да у него кровь! – воскликнул молчавший до сих пор длинный партизан и, забросив винтовку за плечо, подошел к Сергею, у которого темно-красное пятно расплылось возле плеча по серой шинели.
– Откуда это?
– Откуда! Я же говорю, что они стреляли…
Все трое обступили его участливо. Прежняя недоверчивость как-то сразу исчезла, и даже Егор сказал, насколько мог мягче:
– Так ты видно, брат, и вправду из наших?
– Ах ты… штоб им окоянным пришлось! – засуетился мужичок. – Ты дойти-то, парень, можешь? Тут не далеко. Там бы Федька перевязал.
– Могу! Не в ногу попало.
– Ну, все же. Пойдем, ты обопрись на меня. Яшка, возьми мою винтовку. Пусть он обопрется.
– Не надо, не надо! – запротестовал Сергей. – Всю ночь прошатался, а теперь уж что.
Но Силантий настоял на своем. Сергей прислонился к нему правой рукой, хотя итти по буграм от этого было нисколько не легче.
Шли недолго, с полчаса. Яшка шел впереди и тащил обе винтовки.
– Дядя Силантий, а дядя Силантий! – проговорил он, оборачиваясь на ходу. – Ребята-то на нас накинутся сейчас – во-о!..
– Чего мелешь?
– Не мелю, а белого, подумают, поймали. Даешь, мол, к ногтю!
– Скажешь! Как язык-то у тебя не отсохнет!
Они вышли на полянку, повернули за гору, и на небольшой площадке под крутым скатом Сергей увидел две прикурнувшие книзу землянки. Около них стояли и сидели несколько человек.
Пришедших окружили с любопытством.
– Го! Кого привели, ребята? – спросил невысокий, пожилой партизан, с наганом за поясом. По татуированным рукам Сергей угадал в нем матроса.
