Читаем без скачивания Метро 2033. Грань человечности - Юрий Уленгов

Выговорившись, лесник немного успокоился. Достал откуда-то из-за пазухи кисет, оторвал полоску от газетного листа, аккуратно насыпал на нее табак, и, смочив слюной, стал сворачивать очередную самокрутку. Руки у него дрожали. Порывшись в карманах, он достал обломок охотничьей спички, и, чиркнув ею о полоску металла, которым была обита изнутри дверь, жадно затянулся. Надсадно закашлялся, затянулся вновь и изучающе посмотрел на Тараса.

– Знаешь, а я ведь когда-то готовился стать хирургом. Совсем немного оставалось доучиться. И вот мучил меня постоянно один вопрос: если человеку аккуратно ампутировать руки и ноги, а потом поменять их местами, приживутся конечности? А? Как ты думаешь?

Тарас похолодел. Этот человек и впрямь сумасшедший! Почему-то он сейчас не сомневался в том, что псих не шутит. Что и вправду собирается сделать то, о чем говорит. Лесник, между тем продолжал:

– Представляешь, просыпаешься ты с утра, а у тебя руки – из жопы растут! Прикинь? А ноги прямо под носом подванивают! Вот незадача-то, а? – Постепенно безумец опять входил в раж. – А что? Давай эксперимент такой проведем? Ты ведь никуда не спешишь? Ты не бойся, я все аккуратно сделаю! Артерии посшиваю, вены, там. Капилляры. Не, ну, может, немного крови ты и потеряешь, но ты ведь вон какой кабан! Ты и не заметишь, правда? Так, что нам понадобится?

Лесник отошел к полкам и начал увлеченно копаться в наваленном на них добре. Именно в этот момент толстая деревянная дверь, обитая полосами железа, взорвалась щепками. Засов, не выдержав нагрузки, просто лопнул, и на месте вышибленной доски возникла мощная, когтистая лапа, покрытая густой шерстью. За дверью раздался недовольный рев, лапа рванулась назад. От мощного рывка дверь сорвало с петель. Послышался треск досок, и в пристройку сунулась огромная коричневая голова. Взревев еще раз, монстр рванулся вперед, дверной проем затрещал, разламываемый мощными плечами, и в пристройку ввалилось нечто.

История старшего лейтенанта повергла Захара в шок. Это ж какую больную психику нужно иметь! Замуровать себя заживо в бетонном погребе только для того, чтобы наслаждаться властью над несколькими десятками человек! Крысиный король, туды его в качель! И ведь это старший командный состав! Именно такие люди и довели сначала страну до разорения, а потом и всю планету на карту поставили. Кто быстрее ударит по красной кнопке? У кого реакция окажется лучше? Война без победителя, жест бессильной злобы. Итог – планета лежит в руинах. Наверняка Захар этого не знал, но цепную реакцию, последовавшую после первого же пуска, представлял себе хорошо. Интересно, кто был первым? Хотя, какая разница? В итоге, проиграли все.

И что теперь делать с этим гавриком? Не проводить же, в самом деле, обещанную операцию. Не садист же он, в конце концов. Вариант один: достать ПБ – и пулю в затылок. Да, пожалуй, это лучший выход из всех существующих. А потом наведаться к их бункеру и разобраться с оставшимися. Вряд ли это будет сложно. Кое-какие задумки на этот счет у Захара уже имелись.

От громогласного рева и треска раздираемых досок погрузившийся в свои мысли Захар аж подпрыгнул. Он резко развернулся, рука дернулась к уже привычно висящему на бедре обрезу, но, увидев, кто пожаловал к ним в гости, лесник в оцепенении замер.

Несомненно, раньше ЭТО было медведем. Одним из самых опасных лесных хищников. Но, судя по тому, во что он превратился, родительница конкретного экземпляра не спала спокойно в берлоге, будучи на сносях, как положено любой нормальной медведице, а шлялась по лесам, неоднократно попадая под радиоактивные осадки. Во всяком случае, только этим можно объяснить изменения, произошедшие с топтыгиным. Король лесов обзавелся костяным наростом на голове, практически закрывающим глаза, а и без того немаленькая медвежья пасть, стала еще больше. Из нее угрожающе выпирали корявые клыки. Густая шерсть кое-где зияла проплешинами. Конечности вытянулись, стали еще более мускулистыми, а сам медведь – более поджарым и тощим. А ведь это, кажется, медвежонок еще. Черт, а что будет, если он с родителями в гости пришел? Об этом не хотелось даже задумываться. Взгляд маленьких, налитых кровью глазок красноречиво говорил лишь об одном: это хищник, и он – на охоте. А добыча – вот она, только лапу протяни. Медведь повел головой, принюхался, и злобный взгляд вонзился в старшего лейтенанта. Привязанный к стулу пленник стремительно побледнел. Плащ ОЗК, сплошь покрытый кровью и ошметками плоти Андреева, валялся у него под ногами, недвусмысленно намекая хищнику, кто здесь завтрак.

Неожиданно медведь дернулся, как будто сзади его сильно толкнули. Недовольно зарычав, он, ломая широкими плечами доски, протиснулся в пристройку, а позади него в дверном проеме возникла еще одна коричневая башка. Медведь был не один.

«Вот и все. Сейчас он бросится, и…». Перед глазами Воронова не проносилась калейдоскопом вся жизнь, как это красочно описывают в бульварных романах. Мозг работал на полную катушку, изыскивая путь к спасению. Лесник замер в углу, боясь даже пошевелиться, на пленника внимания он не обращал. Почувствовав, что зверь сейчас атакует, Тарас попытался воспользоваться последним шансом. Изо всех сил он подпрыгнул вместе со стулом, одновременно заваливаясь назад. Если разломать стул, хотя бы часть веревок ослабнет, и тогда у него появится призрачный, крохотный шанс выжить. Не получилось. Проклятый стул выдержал падение, лишь жалобно захрустела одна из ножек. Сам же Тарас со всего маха приложился затылком об пол. Не отошедшая еще после предыдущего удара голова загудела, а перед глазами поплыли темные круги. В этот момент зверь прыгнул. Тяжеленная туша обрушилась на старшего лейтенанта, многострадальный стул затрещал, ломаясь на части, и Воронов, полураздавленный навалившейся массой почувствовал дикую боль в спине. Толстая, острая щепка вошла в спину, раздвигая плоть и разрывая внутренние органы. От вспоровшей тело боли хотелось орать, но Тарас словно онемел. Рот наполнился кровью, и последним, что он почувствовал, было смрадное дыхание зверя. Разверстая пасть сомкнулась на голове старшего лейтенанта, и, прежде чем скользнуть в небытие, он успел услышать хруст костей собственного черепа. Мир погас.

Чудовищная смерть старлея вывела Захара из ступора. Если он не хотел разделить участь бойца, нужно было срочно что-то делать. Ясно, как день, что лупить из обреза по этим монстрам – что воробьям дули крутить. Эффект будет приблизительно одинаковым. Нужно искать другой выход. Бегство как вариант спасения Захар отмел сразу. Эти твари догонят его в два счета, и вряд ли получится от них отделаться, притворившись трупом. Отсидеться тоже не получится. Второй зверь, почуявший запах крови, бесновался на улице, пытаясь вломиться в пристройку, но пока что ему мешала туша его товарища, рвущая тело старшего лейтенанта. Но стоит тому хоть немного подвинуться…

Дверь в стене, ведущая в основные помещения дома, так и манила, но она была «по ту сторону медведя». Если он попадет в дом, то еще можно выкрутиться. Здесь же – смерть.

Не теряя времени, Захар отступил на шаг и, воспользовавшись небольшим свободным пространством позади себя для разбега, рванулся вперед, пытаясь в отчаянном прыжке перемахнуть пировавшего хищника. Не вышло. В воздухе он зацепился коленями за бугристую спину медведя, его развернуло, и лесник врезался в пол. Не чувствуя в горячке боли от удара, на четвереньках он метнулся к двери. Потревоженный ударом зверь глухо заворчал, сдвинувшись в сторону, освобождая искалеченный дверной проем. Второй хищник будто только этого и ждал. Зверь с ревом ворвался в пристройку, норовя присоединиться к трапезе товарища, но тот не пожелал делиться добычей и ударом косматой лапы отогнал нахлебника.

Всего этого Захар уже не видел. Подхватив с пола рюкзак, в который он побросал добытые с карателей трофеи, он распахнул дверь и дернул в дом. Второй медведь рванул вслед за ним, но фокус с проламыванием стен мишке не удался. В отличие от пристройки, которую Захар выгнал самостоятельно, изведя на нее весь запас доски-сороковки, сваленной во дворе под брезентом, сама изба была сложена из полноценных бревен, и отчаянный мишкин таран к успеху не привел. Медведь только застрял в дверном проеме. Злобно рыча при виде ускользающей добычи, зверь отчаянно протискивался в дом.

Куда? Куда дальше? Лесник не сомневался, что рассерженный и голодный зверь будет преследовать его, пока не настигнет. Оставалось только одно: медведей следовало убить. Но как это сделать?

В отчаянии он сорвал с бедра обрез и, прицелившись в голову хищнику, с диким криком дернул оба спусковых крючка.

– Получи, тварь!

Выстрел пропал впустую. Дробь не смогла нанести зверю серьезных повреждений, костяной нарост на лбу защитил глаза, и медведь, лишь приведенный болью в еще большую ярость, изо всех сил рванулся вперед. Затрещало дерево, и хищник ворвался на кухню. Плотно застрявший в дверной коробке зверь просто вырвал ее из пазов, и Захара спасло лишь то, что сдавившая плечи деревяшка сейчас интересовала зверя больше, чем прием пищи. Дико ревя, животное металось по кухне, в попытке сорвать с себя так раздражавший его ошейник. Звенела посуда, тарелки, падая с полок, бились вдребезги, и зверь бесился еще больше. Со звоном разбившаяся об голову мутанта банка с подсолнечным маслом натолкнула перепуганного лесника на спасительную мысль. Солярка!