За одним из столиков сидел мужчина. Он производил впечатление высокого, был определенно темноволос и красив.
— Ах, месье Сен-Жорж, — произнесла мадам Ружмон, — как я рада видеть вас! Мы с этими юными дамами как раз собирались пропустить по стаканчику вина. Не откажитесь присоединиться к нам.
Она подала знак, и появился лакей. Она кивнула ему, и он исчез.
Месье Сен-Жорж отвесил нам поклон, поцеловал руку мне и Лизетте и сказал, что очень рад такому знакомству.
Все мы сели за столик. Мои страхи почти исчезли. Что же касается Лизетты, то ей это приключение, несомненно, доставляло удовольствие.
— Эти юные дамы живут в одном из лучших домов, — сообщила мадам Ружмон. — Ведь это так, мои дорогие?
— И в каком же? — спросил молодой человек.
Мы с Лизеттой быстро обменялись взглядами. Я почувствовала, что краснею. Будут большие неприятности, если выяснится, что мы ходили к этой гадалке. Тетя Берта всегда предупреждала Лизетту об опасностях, подстерегающих в Париже. Это был самый верный путь подтолкнуть Лизетту к активным действиям.
Молчание затянулось на несколько секунд. Мы обе пытались вспомнить фамилию какой-нибудь богатой семьи, в которой мы, якобы, служили.
Лизетта оказалась сообразительней, чем я. Она сказала:
— Особняк д'Аржинсон.
— Тот, что находится… — начал месье Сен-Жорж Вновь пауза, и снова Лизетта:
— В Курселе…
— Ах, в Курселе! Да вы проделали долгий путь.
— Мы любим пешие прогулки, — сказала я.
— Понимаю.
Он залпом выпил вино, но я заметила, как он сделал какой-то знак мадам Ружмон, и она произнесла:
— Извините, меня ждет клиент.
Она наклонилась к Лизетте и что-то шепнула ей. Позже та рассказала, что слова были такие: «Смотри, вот он, твой темноволосый красавец».
Месье Сен-Жорж подождал, пока мадам вышла, затем резко спросил:
— Кто вы и что делаете в таком месте?
— Что вы имеете в виду? — воскликнула я. — В каком таком месте?..
— Вы хотите сказать, что понятия не имеете, куда попали? Мой Бог, невинные создания в Париже! А теперь сообщите мне, где живете. Но только говорите правду. Вы вовсе не служанки. Где вы раздобыли свою одежду?
— Не Гревской площади, — ответила я. Я заметила, как его губы тронула улыбка.
— И вы живете?..
— На улице Сен-Жермен.
— А в каком доме?
— А ваше какое дело? — спросила Лизетта.
— Мне есть до этого дело, так как я собираюсь доставить вас обеих домой.
Я почувствовала огромное облегчение и благодарность к нему, поэтому, пока не вмешалась Лизетта, ответила:
— Отель д'Обинье.
Некоторое время он молчал. Мне показалось, что он сдерживается, чтобы не улыбнуться.
— Вы — парочка весьма предприимчивых юных дам, — сказал он. Собирайтесь. Вы отправляетесь домой.
Он довел нас до двери, и в этот момент появилась мадам Ружмон. Она вежливо улыбалась.
— Ну, месье Сен-Жорж, вы довольны? Он тихо произнес:
— Я собираюсь доставить этих, дам домой. Они принадлежат к одной из лучших семей Франции. О Господи, неужели ты совсем спятила?
Он был очень сердит на нее, но когда повернулся к нам, то весь сиял:
— Ну что ж, — сказал он, — я собираюсь вывести вас на улицу. Там я посажу вас в карету, которая доставит вас в отель. Не вздумайте улизнуть по пути и больше никогда не делайте таких глупостей.
— А разве обратиться за предсказанием судьбы — это такая глупость? вызывающе спросила Лизетта.
— Судьбу предсказывают жулики. Но это не все. Предсказание судьбы — не главное занятие этой женщины. Вы слишком молоды для того, чтобы понять все подробности, но не вздумайте повторять свой опыт. Если ослушаетесь пеняйте на себя. Возвращайтесь домой и перестаньте делать глупости.
Мы вышли на улицу. Он остановил экипаж, сообщил кучеру адрес и заранее расплатился с ним. Когда мы отъезжали, он отвесил нам низкий поклон.
Мы чувствовали себя подавленными, пока не добрались до отеля. Там мы поднялись в мою комнату и сняли поношенные платья. Я вдруг почувствовала неожиданное отвращение к этой одежде и впервые задумалась, кто ее носил до меня.
— Что за странное приключение! — воскликнула я. — В чем там дело?
Умница Лизетта, конечно, уже успела все сообразить.
— Мадам Ружмон — это так называемая сводница. Предсказания судьбы лишь маскировка. Эти самые симпатичные темноволосые господа поджидали девушек, чтобы подпоить их вином и таким образом сделать их податливыми.
— Это все твои предположения.
— Нет. Теперь мне все понятно. Эта служанка встретила своего молодого человека, потому что он специально поджидал ее.
— Ты хочешь сказать, что месье Сен-Жорж поджидал нас с тобой?
— Он благородный господин. Поэтому ему предоставлялись две девушки на выбор.
— Но он никого не выбрал.
— Конечно, нет, поскольку понял, кто мы такие.
Представь гнев графа, если бы что-нибудь случилось с тобой.
Я с ужасом уставилась на нее. Лизетта задумалась, а затем сказала:
— Интересно, а кого бы из нас он все-таки выбрал?
* * *
В доме готовились к большому балу в честь обручения Софи, и подготовка шла уже несколько дней. Софи трепетала от возбуждения, и было приятно видеть ее счастье. Ее очень волновало новое бальное платье, которое сшили специально для этого случая. Мне тоже шили платье.
— Ты понимаешь — это очень важное событие, — говорила она. — Ты познакомишься с Шарлем и сама увидишь, какой он чудесный человек.
— Я хочу поскорее познакомиться с ним, — сказала я. — Мне кажется, что в нем есть что-то от волшебника.
— Он вообще отличается от всех людей! — восторженно воскликнула она.
Мы несколько раз побывали у портнихи, считавшейся самой модной в Париже. Платье Софи было бледно-голубого цвета с пышной юбкой из переливающегося шифона: лиф с глубоким декольте и туго затянутой талией делал ее почти стройной. Теперь ее полнота была почти незаметна из-за постоянно сияющего лица. Она и в самом деле стала довольно хорошенькой. Мне готовили похожее розовое платье, которое, по словам портнихи, очень подходило к моим темным волосам.
— Теперь очередь за тобой, — сказала она во время примерки.
Несмотря на всю эту суету, я сумела заметить, что Лизетта выглядит довольно удрученной, и решила, что она завидует нам сильнее, чем обычно. Я симпатизировала ей и считала, что это действительно было несправедливо позволять ей учиться с нами, вместе ездить верхом, быть нашей близкой подругой, а затем на официальных приемах так явно давать понять, что она не относится к нашему кругу.
