что их объединяет. Уверена, ты сможешь стать мостом между ними.
Последнее, чего бы мне хотелось.
Она покачала головой:
– Я? Что я знаю о политике, о правосудии, обо всем? Я просто невежественная девчонка из Пустоши.
Несколько моих дочерей тоже страдали от подобной неуверенности в себе. Хадрит явно понимал, как воспользоваться слабостью девушки, что делало его раздражающим, если не опасным противником. Сира не только обладала полезной для меня кровью завоевателя, но и последние восемь лет обучалась у тех же Философов, что и Кярс. Однако, в отличие от Селуков, она не жила в роскоши с рождения и потому, естественно, имела неудовлетворенные желания. Похоже, Хадрит знал, как на них играть. Без его высокого роста, бороды и золота я не могла с ним соперничать.
Теперь возникла дилемма: поощрять ее слабости или убеждать в силе? Возвысить ее или сломить? Мне не нужна была конкуренция. Хадрит и так мешался, а если Сира поддержит его планы, это может поставить под угрозу все, ради чего я страдала. Все, что меня заботило: возвращение Потомков, предотвращение Великого ужаса, моя пламенная жажда мести – все это пронеслось в голове за одно нерешительное, болезненное, горькое мгновение.
– Сира, дорогая, ты словно алмаз, считающий себя кварцем. Маленький львенок, из-за размера полагающий себя уличным котом. Ты не невежественна и не слаба. У тебя есть все, что нужно. Уверена, если ты поговоришь с братом, поговоришь с шахом, нам всем будет лучше. Ты никогда не узнаешь свою силу, пока не попробуешь.
Я сжала ее руку. Если бы только я сказала эти слова своим дочерям, внучкам и правнучкам, пока они еще дышали.
Она закрыла глаза, и из них полились слезы. Похоже, я тронула ее сердце.
– Ты правда так думаешь?
– Я это знаю, милая.
Мне хотелось спросить ее о Хадрите и чувствах к нему. Но как это возможно, не раскрывая, что я шпионю за ними? Хадрит и Сира редко встречались в открытую, так что я не должна была знать. Можно ли как-нибудь выпытать?
– Сира, ты когда-нибудь думала найти себе мужа?
Учитывая нашу дружбу, можно предположить, что мы уже не раз это обсудили. Но мы с Сирой не говорили о таком, я – по очевидным причинам, но почему она никогда не затрагивала эту тему, я толком не понимала.
– Конечно, думала. Мне почти двадцать четыре. Но никто не делал предложения.
Трудно в это поверить. Сотни визирей и пашей с радостью заполучили бы сестру кагана, для себя или сыновей. В Аланье полно богатых купцов, Философов, шейхов, и такая девушка не могла остаться незамеченной.
– Ты когда-нибудь спрашивала шаха Тамаза, делал ли кто-нибудь предложение? Он твой опекун, они должны были обращаться к нему.
– Разве он не сказал бы мне?
– Вовсе не обязательно, если он считал предложения неподходящими. Ты должна спросить его. – Я игриво подняла бровь: – Если только… если только у тебя нет никого на примете.
На ее розовеющих щеках образовались ямочки, когда она улыбнулась.
– Ну, может быть. То есть я не знаю.
– Ради Лат, кто же он? Ты не можешь скрывать это от меня!
Она выпрямилась и решительно откинула прядь волос со лба.
– Ладно, это Хадрит.
Так… и что же мне делать? Поощрять этот ужасный союз или зародить сомнения? Подруга поддержала бы, но Хадрит разнюхивал повсюду, словно ищейка, и мог разрушить все, что я построила. Что бы я сказала, будь Сира моей дочерью?
– Если все получится, мы с тобой будем видеться чаще, – сказала я. – Они с Кярсом большие друзья. Даже лучшие друзья. И они так… сильно похожи. В хорошем смысле… и в некотором не очень хорошем.
Она нахмурилась:
– Например?
– Например, на прошлой неделе… э-э-э, знаешь, мне не следовало говорить. Забудь об этом.
Она подалась вперед:
– Скажи мне.
Я сжала руки.
– Я шла на Большой базар и увидела Хадрита выходящим из.
– Откуда?
– Ты знаешь.
– Из дома наслаждений?
Я кивнула.
Сира отвела взгляд, больше опечаленный, чем удивленный.
– Он встречается с разными людьми. Иногда ему нужно водить визирей и послов в такие места, чтобы заключать сделки и тому подобное.
– Ты права. Хотя было кое-что еще.
Сира поставила локти на стол.
– Что еще?
– В другой день я видела его с дочерью Великого адмирала. Ты ее знаешь, девчонка с огненно-рыжими волосами. Наполовину кармазийка. Они выглядели…
– Влюбленными?
В ее голосе сквозил страх.
– Я бы использовала… более сильное слово.
Готово. Ее зрачки расширились от гнева, и она снова ссутулилась. Похоже, я преуспела.
– Ты пытаешься отговорить меня, – сказала она. – Почему? Или, может, я не.
– Нет, дорогая, я не.
– Ты ревнуешь?
Я видела ее кулак под столом.
– Что? Нет, я просто забочусь о тебе.
– Вовсе нет. Думаю, ты знаешь, насколько могуществен Хадрит, и не хочешь, чтобы я оказалась рядом с такой силой. Потому что тогда она станет соперничать с твоей.
Уф. В груди нарастало разочарование. Я просчиталась. Возможно, я недооценила ее амбиции, и теперь разговор, который так хорошо начался, пошел наперекосяк.
– Сира, я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
– Скажи, ты сама счастлива?
Я покачала головой в припадке честности. Если бы она знала всю глубину моего отчаяния.
– Счастье для дураков, – сказала она. – Для пьяниц. Для искателей удовольствий. Я не ищу счастья. Я выросла в таком месте, где целые племена сражаются за то, чтобы есть крыс. Потом меня привезли сюда и дали все, что можно только представить. – Мы похожи больше, чем она может поверить. – Знаешь, почему шах Тамаз не нашел мне мужа, несмотря на мой возраст? Потому что я его заложница. А зачем нужен заложник, если его нельзя использовать как предмет торга или пожертвовать, когда понадобится? Думаешь, я не понимаю, что если силгизы нападут, он купит ценой моей жизни время на то, чтобы вернулся твой возлюбленный вместе с его гулямами? Думаешь, я не понимаю, что могу оказаться в петле?
– Дорогая, я не…
– Хадрит, при всех его жутких недостатках, может спасти меня от этого. Спасет от этого.
– Ты разве не знаешь, что он тебя использует?! – выпалила я. Как безрассудно раскрывать то, чего я не должна была знать. – Говоришь о предмете торга, но что ты для него? Лишь пешка, которой он так же пожертвует.
– Так вот кем ты меня считаешь? – холодно усмехнулась она. – Ты соблазнила Кярса и думаешь, я не сумею так же с Хадритом? Ты действительно считаешь себя лучше, не так ли?
– Я не соблазняла Кярса! Я никто. Во имя Лат, я же рабыня!
Сира
