Читаем без скачивания Жизнь в зеленом цвете - 6 - MarInk

- О Вольдеморте, сэр?

- Именно так, Гарри, - Дамблдор поставил на стол небольшую бутылку, в которой клубилось серебристо-белое вещество - жидкость-не жидкость, газ-не газ.

«Хм… если уж речь зашла о Вас, господин директор… а можно ли подделать воспоминания? Кстати, вполне в Вашем стиле: давать определённую информацию, из которой полагается сделать не менее определённые выводы».

Гарри вместе с Дамблдором просмотрел воспоминание Боба Огдена - как пояснил Дамблдор, в то время работавшего в Отделе Магического Правопорядка. Семейство Гонтов, единственных оставшихся в живых потомков Салазара Слизерина, произвело на Гарри удручающее впечатление; если все чистокровные семьи в конце концов придут к тому же, не стоит ли им уже сейчас плюнуть на все предрассудки и срочно пережениться на магглорожденных?

Марволо Гонт, дед Вольдеморта. Морфин Гонт, дядя Вольдеморта. Меропа Гонт, мать Вольдеморта. Том «Первый-Парень-На-Деревне» Риддл, отец Вольдеморта. Ни одного из них Гарри не мог назвать приятным человеком. Вначале Меропа, несмотря на забитость и сломленность (что неудивительно с настолько сумасшедшими отцом и братом), производила впечатление некоторой адекватности, но тот факт, что она таки добилась Тома Риддла с помощью любовного зелья и сбежала с ним из деревни, резко приуменьшил симпатии Гарри к ней. А узнав о том, что Том Риддл, когда ему перестали подливать любовное зелье, бросил свою пусть нелюбимую, но законную и уже беременную жену и вернулся в свой захолустный Литтл-Хэнглтон, никогда даже не вспомнив о своём ребёнке, Гарри уяснил, в кого пошёл Вольдеморт по своей потрясающей способности ходить по головам окружающих в случае нужды. Было бы даже странно, вырасти из Вольдеморта что-нибудь, кроме того, что выросло - при такой-то наследственности. Яблочко от яблони… хотя, скорее всего, и жилось Вольдеморту, точнее, маленькому Тому Марволо Риддлу, впоследствии не очень сладко… сама по себе такая жажда власти возникнуть не может.

В любом случае, стоило подождать следующих кусочков информации, прежде, чем делать выводы. И попросить Блейза найти насчёт воспоминаний, обязательно… можно ли их подделать?

Гарри вежливо распрощался с Дамблдором и уже брался за ручку двери, когда краем глаза заметил на одном из столов у стены донельзя уродливое кольцо. Точно такое, какое Гарри видел на пальце Марволо Гонта в воспоминаниях… Большой чёрный камень на нём был разворочен, словно в нём поковырялись одной из разлюбезных дрелей дяди Вернона.

- Сэр, это кольцо… это ведь то самое, что Марволо Гонт показывал Бобу Огдену?..

- Да, Гарри, то самое.

- И… как давно оно у Вас?

- Сравнительно недавно, я бы сказал. Я получил его за несколько дней до того, как забрал тебя от дяди с тётей.

- Не в то ли самое время Вы повредили правую руку, сэр? - поинтересовался Гарри.

- Примерно в то, - согласился Дамблдор. - Но эту историю ты услышишь в другой раз.

«Тоже мне, Шахерезада… с бородой и в очечках. А шальвары на мантию променяла».

- Спокойной ночи, Гарри. Уже поздно.

- Спокойной ночи, сэр.

* * *

- Гарри… может, уже спать пойдёшь? Простудишься здесь, - Блейз безошибочно нашёл Гарри на Астрономической башне. Чудесное место, столько воспоминаний с ним связано…

- Не простужусь, - заверил Гарри, дописал до конца предпоследний абзац во втором эссе из трёх, которые ему нужно было написать к послезавтрашнему, точнее, уже завтрашнему дню, и заглянул в котёл с обезболивающим.

Запасы всех зелий практически ополовинились за первую неделю в Хогвартсе; помимо обильной переписки самой разной направленности и неимоверной кучи домашних заданий, эта неделя ознаменовалась ещё и закручиванием гаек со стороны всех преподавателей - за исключением, пожалуй, только Хагрида, чей урок для ТРИТОНов выбрали только Гарри и парочка неприметных ребят не то из Хаффлпаффа, не то из Рэйвенкло, и Хагрид позволял Гарри заниматься домашними заданиями после краткого ознакомления с очередным «прелестным» чудищем или просто поил чаем. Флитвик и МакГонагалл, словно следуя примеру Снейпа, тоже взялись за невербальные заклинания, и Гарри уже успел возненавидеть вкус обезболивающего и проникнуться сочувствием ко всем беременным женщинам, которым приходится пить такую мерзость, как зелье от тошноты, регулярно. Впрочем, после одной особенно напряжённой Трансфигурации Гарри всё же вырвало; хорошо хоть, он успел добраться до туалета. И вдвойне хорошо, что это был не туалет Миртл, потому что сплетня о блюющем после урока в туалете Гарри Поттере немедленно разнеслась бы по всей школе. Как минимум, МакГонагалл была бы оскорблена столь явным отвращением к её предмету.

- Откуда ты знаешь? - Блейз рассеянно зачерпнул зелье из котла и вылил обратно, изучая консистенцию. - По-моему, уже готово…

- Я никогда не простужаюсь, - Гарри быстро настрочил несколько предложений, заканчивая эссе, свернул его и потянулся за пустыми флаконами - перелить зелье.

- Так-таки никогда?

- Никогда, - подтвердил Гарри. - Хотя лучше бы я простужался, чем… ну, ты понял.

- Понял, - эхом откликнулся Блейз.

- Что не так? - Гарри тревожно взглянул на Блейза.

- Следи за зельем, - посоветовал Блейз, - сейчас перельётся…

- Ой… - Гарри поспешно выровнял котёл и завинтил крышку флакона. - Это не ответ. Что не так? Что-то случилось?

В тишине было слышно только слабое побулькивание переливаемого зелья и свист ветра вокруг башни.

- Я гадал, - признался Блейз, помолчав. Гарри взялся за третий флакон.

- Думаю, можно не спрашивать, на что… и как? Совсем дерьмо?

- Не сказал бы, что совсем… - Блейз присел у котла, глядя, как Гарри завинчивает крышкой третий флакон. - Понимаешь, всё очень смутно… и по Таро, и по звёздам, и по дыму… по-всякому… Каждый раз получается, что вроде бы ты исцелишься в конце концов, но плата за это будет такова, что…

- Какова? - Гарри вылил остатки зелья в четвёртый флакон и отставил пустой котёл в сторону.

- А дальше пятьдесят на пятьдесят, - досадливо ответил Блейз. - Либо ты сумеешь оправиться после такой платы, либо не сумеешь…

- А что за плата, не знаешь? - Гарри размашисто написал вверху чистого листа пергамента название последнего эссе на сегодня и задумчиво прикусил кончик пера.

- Я хотел узнать. Но в самый интересный момент банально потерял сознание, - Блейз раздражённо дёрнул плечом. - Теперь неделю надо восстанавливаться… по-хорошему, нельзя столько гадать сразу, способности пророка - вещь хрупкая… мой прапрапрадед однажды перегадал и остался сквибом…

Гарри отложил перо и встал на колени рядом с Блейзом, положив ладони ему на плечи.

- Не надо так больше, хорошо? - тихо попросил он. - Ты уже узнал достаточно, чтобы успокоиться и снова встревожиться… Если ты потеряешь способности из-за меня, я себе не прощу.

- Но… - Гарри незамедлительно заткнул Блейза ласковым поцелуем.

- Никаких «но». Послушай… я не стою того, чтобы терять из-за меня способности, умирать или делать ещё что-нибудь. Я запрещаю тебе, слышишь? Если любишь меня, то никогда и ни за что такого не делай. Я сам виноват, что умираю. Я просто не хотел, чтобы умер Сириус, и я сам, понимаешь, сам, выбрал провалиться в Арку вместо него.

- Ты просто не удержал равновесие, - буркнул Блейз. - Я видел.

- Это неважно, - отмахнулся Гарри. - Важно, что выбор был: или Сириус, или я. И у меня не было на этот счёт сомнений… не было тогда, и сейчас тоже нет. И я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой… или с близнецами, которые землю роют, чтобы отыскать что-нибудь…

- А ты не думал, что у нас на этот счёт диаметрально противоположные мнения? - угрюмо спросил Блейз.

- Блейз… - Гарри почти в отчаянии кусал губы. - Не делай ничего необдуманного, пожалуйста… пообещай, что не пойдёшь, чтобы меня вылечить, на что-нибудь, что лишит тебя магии или жизни… пожалуйста…

- Скажи, Гарри, ты меня любишь? - неожиданно спросил Блейз.

- Что? Ты это к чему?

- Это я к тому, что если любишь, то имеешь право запрещать мне всё, что ты тут запрещал. А если это только я тебя люблю, то, извини, это моё дело.

Гарри растерянно хлопал ресницами. Он никогда над этим не задумывался; желание удержать Блейза рядом с собой выросло в прошлом году из чувства вины и какой-то детской восторженности, направленной на всепоглощающую, бесконечную, почти болезненную любовь самого Блейза. Сейчас это была совершенно определённая тяга: тяга к независимому характеру Блейза, к его чувству юмора, острому уму, к гибкому смуглому телу, наконец… но было ли это любовью? Гарри совершенно точно знал, что любит близнецов и Сириуса; до сих пор любит Седрика, потому что вовсе не обязательно любовь к человеку умирает вместе с ним. Но что чувствует к Блейзу помимо этого притяжения…

- Так любишь? - настойчиво повторил Блейз.

- Н-не знаю… правда, не знаю… я не думал об этом…

- В таком случае, полагаю, я должен предоставить тебе время для размышлений, - Блейз сбросил руки Гарри со своих плеч и одним слитным, быстрым движением встал на ноги. - Думай, сколько хочешь, любовь моя. Спокойной ночи.