Когда она ушла, ему было легко, будто легкий вечерний ветерок поднимал его над кроватью. А потом он заснул и летал над сиреневым садом, где бродили неведомые, но мирные звери с прозрачными глазами. И лишь где-то в глубине сотрясали землю голодные бесы.
А в это время на другом краю города приземлился геликоптер. Вскоре над Шалшыком стали курсировать и два дрона с функциями протоинтеллекта.
Из приземлившейся машины вышло шесть человек. Юмэн, его жена Джэд, Мэнсон, техник из «Сирла» и два бойца из силовых подразделений «Пиллума». Эти трое стали выгружать ящики с оборудованием в подкативший «Паджеро». Затем подъехал еще один джип.
По окончании перегрузки вертолет взмыл и словно исчез в палящих лучах солнца, а джипы двинулись по дороге. Но, когда они выезжали с грунтовки на асфальтированную трассу, им перегородили путь пара внедорожников «Ландкрузер», откуда вышло семь представителей клана Темирхановых, числившихся в ЧОПе «Раис».
Из переднего «Паджеро» оперативно выскочил водитель, направился к темирхановцам.
– Я – Рахимов, вы меня знаете.
– Ну и что. Кто там, в машинах? – спросил главный из темирхановцев, именуемый Бабак.
– Туристы.
– Что-то барахла у «туристов» многовато.
– Это ж у них для работы.
– Какой еще работы? Говорил «туристы», забыл, что ли, ослиная голова. Для работы надо было заранее с нами согласовывать. Пусть выходят по-быстрому и манатки свои выносят. А там видно будет. Заранее скажу, что Камал их оштрафует.
Водитель вернулся к джипу. Задние дверцы его распахнулись, и оттуда вышло двое: Юмэн в костюме-тройке и Джэд в комбинезоне из метамерных материалов, поспешно сдвинулись в сторонку.
– У меня уже зудит, – оценил «телку» Бабак.
Остальные темирхановцы разом осклабились.
– И мы за эти буфера подержались бы…
– Эй, Рахимов, – крикнул Бабак, – скажи, чтобы остальные пошевеливались, а то уже скучно.
Тут над головами у темирхановцев что-то хлопнуло, и все вокруг них мгновенно заволокло бурым дымом, который лез в глаза, в легкие, вызывая неудержимые слезы и кашель.
Это боец из «Пиллума», оставшийся в заднем джипе, отстрелил через верхний люк аэрозольный заряд. Темирхановцев он видел во всех видах, обведенных контурами целеуказателя. Дрон передавал изображение на линзопроекторы, которые проецировали его на сетчатку глаз у бойца.
Другой боец из «Пиллума» поднял ствол, и плачущие темирхановцы услышали второй щелчок. Из раскрывшегося над их головам мини-контейнера вылетела и развернулась сеть. Сверхпрочные нити из углеродных нанотрубок опустились на них и начали стягиваться, превращая темирхановцев в сплошной кокон, из которого доносились быстро слабеющие крики.
– Прямо скульптурная группа Лаокоон с сыновьями, удушаемый змеями, – хмыкнул культурно подкованный Леня – не зря мама таскала его по музеям и школам искусств.
Впрочем, один из темирхановцев, Бабак, успел отбиться от общего стада и сейчас удирал по трассе, сверкая протекторами.
Неожиданно прямо перед собой он увидел женщину, ту самую, что первой вышла из джипа.
– Что у тебя там зудит?
Бабак рванул в другую сторону – но несколько секунд бега, и она опять перед ним.
– Уйди, сука. – Он потянул из-за ремня пистолет.
Не успел. Она оказалась позади, а пуля, выпущенная из маленького дамского пистолета, вошла ему в затылок.
Едва ли через полчаса после происшедшего на окраине города старший Темирханов, Камал, заканчивал рабочий день в городской администрации. Обычно он сидел в кабинете допоздна, но последние пару часов играл в шишбеш с охранником или, уединившись с секретаршей – пухлой белобрысой Светой, – «кушал дыни», как он выражался.
Но сегодня ему не хотелось ни играть, ни кушать Светины дыни. Возможно, он уже ощутил присутствие непрошеных гостей в своем городе. Потом позвонили из полиции – найдены трупы, смерть наступила от удушения как будто леской, все жертвы из ЧОПа «Раис». Бабак, двоюродный брат мэра, обнаружен чуть поодаль от дороги, с пулей в черепе. И конечно же, «не волнуйтесь, Камал Нишанович, преступников найдем». Это не взбодрило старшего Темирханова. Видать, пожаловали сюда не простые «отморозки», раз не побоялись так нагло себя вести в его городе.
А тем временем по улице Бату-хана, бывшей Гагарина, по направлению к зданию городской администрации шел человек. Впрочем, «шел» – это слишком слабо сказано. Отрываясь от поверхности мира, он проползал длинным извилистым телом сквозь Преднастоящее, где люди казались все лишь кустами кровеносных сосудов на стенках воронки.
Лео Юмэн внезапно возник перед мэром, который занимался тем, что, мрачно сведя брови, смотрел на гущу, оставшуюся на дне опустошенной чашки – Темирханов всегда пил маленькие порции крепчайшего кофе без сахара и запивал водой, по-турецки.
При появлении гостя мэр встрепенулся и плеснул в того водой из стакана. Каково же было удивление Темирханова, когда вода превратилась в голубой жгут на руке у нежданного посетителя.
– Не удивляйтесь, это всего лишь время, – сказал тот. – Оно может течь медленнее и быстрее, может давать силу и порядок и может забирать, оставляя разруху.
Темирханов понял, что это один из тех, кто уничтожил ЧОП «Раис».
– Вы не из корпорации «Фримайнс»? Я всегда помогал службе безопасности на ее рудниках, которые расположены неподалеку от нашего города. И тогда, когда возникла проблемка с агрессивными профсоюзными вожаками.
– Помню, один из них был найден без головы, другой просто исчез. Нет, мы, скорее, имеем отношение к самому высокотехнологичному сектору экономики.
– У меня тут ничего особотехнологичного нет.
– Уже заметил – у вас тут ничего нет, кроме феодализма. Но от вас ничего и не требуется. Не мельтешить, не кричать «караул»; мы с неделю поработаем в вашем городе и отбудем восвояси.
– Ну… разумеется. Я мог бы вам порекомендовать очень хорошую резиденцию.
– Господин Темирханов, вам что-нибудь известно об объектах НИИ волновых сред, которые были настолько секретны, что оказались не приватизированы?
– Нашелся такой – где убили ученого одного, сейчас взят на баланс города… Но ничего, кроме хлама, там нет.
– Где младший Кречетников, который стал жертвой сфальсифицированного вами судебного процесса?
– Так уж и сфальсифицированного, – недовольно пробурчал мэр; его голова, «съев шею», столь плотно села на плечи, что он стал напоминать кабана.
– Это вам надо было сидеть на скамье подсудимых, за попытку убийства парня, который всего лишь набил морду вашему сынку… Где Всеволод? Только без придури, вы наверняка знаете.
– Где, где… В доме инвалидов на Цветочной, тридцать два.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
