— На хер его, перезвонят, — покачал головой Бонни и снова потянулся к ней.
Телефон в самом деле заткнулся, но тут же зазвонил снова, и Бонни с отвращением вспомнил, что эта мелодия принадлежит Клаудии.
Видимо, Роза что-то такое прочитала по его лицу, оттолкнула его обеими ладонями и велела:
— Ответь, третий раз звонят.
Чертов внешний мир вернулся вместе с памятью: ничего не изменилось. Роза ушла от Кея. Отец в кардиологии. А Бонни по-прежнему собирается избавиться от зависимости и завести нормальную семью.
Лягушка осталась лягушкой. А принцессе пора возвращаться к принцу.
Вытащив телефон из кармана джинсов, Бонни ответил:
— Да?
Клау очень старалась быть спокойной и разумной, звала его поговорить и обсудить все, как взрослые люди. Спрашивала, почему его вчера не было на спектакле? Почему его телефон так долго не отвечал? И что она должна сказать его маме, ведь она звонит и спрашивает, как идет подготовка к свадьбе, заказала ли Клау платье… Бенито, ты же не оставишь нас с ребенком? Ты не такой, я знаю!..
Слушая Клау и краем глаза глядя на Розу, Бонни кожей ощущал, как нечаянная сказка опять рушится. Клау говорит громко, Роза знает итальянский и прекрасно все слышит. И на слове «ребенок» окончательно закрылась.
Что ж, это и к лучшему.
— Это не телефонный разговор, Клау. Поговорим, когда я вернусь в Нью-Йорк.
— Ты в ЛА? Бенито, я приеду, нам надо поговорить! Твоя мама волнуется, я не могу говорить ей, что все хорошо, она же не дура и прекрасно все чувствует!
— Нет, я не в ЛА. Я сам все объясню маме.
— Что объяснишь?! Бенито! Что с тобой случилось? Ты снова с ней, да? Ты сорвался? Послушай, не надо этого делать, ты же почти справился, ты же!..
— Хватит, — оборвал ее Бонни. — Я тебе позвоню.
Он нажал отбой, не слушая, что еще говорит Клау, и прямо встретил холодный взгляд Розы.
— Значит, Клау беременна. А кто-то говорил, что стерилен.
— Уже нет, — так же холодно ответил Бонни.
Он был зол, как черт. Опять чуть не поддался, да что там чуть, если бы не звонок Клау — ухнул бы обратно в чертову зависимость. Забыл бы, что Роза — бешеная сука, такая же как все, обманщица и манипуляторша. Такая же, как Клау. Между ними куда меньше разницы, чем может показаться.
И нет, ее не касается, что Клау беременна не от него. Все равно он женится. Не на Клау, на какой-нибудь девочке помладше, еще не успевшей изовраться. Отличная сицилийская традиция, брать жену лет шестнадцати, пока еще девочку можно воспитать под себя. Вот как дядя Джузеппе сделал в последний раз. Нынешняя жена смотрит ему в рот, занимается хозяйством и благотворительностью, пока дядюшка трахает чужих невест, и никаких вам манипуляций и беременностей невесть от кого!
И своей жене он не позволит вмешиваться в их отношения с Кеем. Это — святое. Кей единственный, кому можно верить. Единственный, кого можно любить. Кто не подведет, не сбежит, не обманет и не будет им манипулировать.
— Что ж поздравляю, — в тоне Розы звучало «чтоб ты сдох». — А теперь выметайся из моего дома, и чтобы я тебя больше не видела, сукин сын.
— Только вместе с вами, леди Говард.
— Хер тебе во всю морду, мистер Джеральд. Иди, наслаждайся своей нормальностью, а меня оставь в покое! — она почти сорвалась в крик.
— Как только ты вернешься к Кею, так сразу.
— Ты!.. — Роза шагнула к нему, злобно сверкая глазами, но вдруг остановилась, выдохнула и спросила почти спокойно: — Ты в самом деле женишься?
— Женюсь, — Бонни не стал уточнять, что не на Клау и не прямо сейчас.
— И продолжишь трахаться с Кеем?
— Разумеется.
— Два больных ублюдка, — почти выплюнула Роза.
Бонни немедленно захотелось возразить, что Кей — не больной и не ублюдок, что Кей — лучший из людей и единственный нормальный в этом дурдоме… но он не стал. Смысла нет.
— Рад, что ты все понимаешь. А теперь собирайся, самолет ждет. Ты не такая дура, чтобы отказываться от миллиардов и положения леди Говард, так что вернешься в Нью-Йорк, извинишься перед Кеем, спишешь все на взбрыкнувшие гормоны, и у вас все будет отлично.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— У нас? — она подняла бровь, почти как Кей. Сучка.
— И у вас, и у нас.
— Прелесть какая… ты хоть ее любишь?
— Тебя это не касается.
Роза кивнула и, взяв его джинсы и рубашку со стола, сунула ему в руки.
— Так вот, мистер Джеральд. Тебя не касается все, что делается между мной и лордом Говардом. Катись куда хочешь, делай что хочешь, но в мою жизнь не лезь… Заткнись и дослушай, — она подняла ладонь, не позволяя ему вставить ни слова. — Мне плевать, женишься ты или нет, плевать, с кем ты собираешься трахаться, плевать, если ты сдохнешь, наконец. На твои хотелки мне тем более плевать. Если ты так любишь Кея, что готов привезти ему бешеную суку в качестве жены, что ж, у тебя есть такой шанс. Я уж сказала, как, ты услышал. Предложение в силе ровно один день. Я вечером буду в клубе «Касабланка», придешь до полуночи и наденешь ошейник — будет твоему Кею семья и ребеночек. Нет… что ж, значит, не так уж тебе и хотелось сделать его счастливым. Пустой треп, мистер Джеральд, всегда вам отлично давался. А теперь — пошел вон отсюда, пока я полицию не вызвала.
— Ну ты и сука, — покачал головой Бонни.
К концу ее речи он уже не был уверен, что Кею в самом деле нужна эта женщина. Наверняка, увидев ее такой, он сам это понял бы. Просто она отлично притворялась. А Кей — всего лишь человек, и он тоже может ошибаться.
— Угу. Дверь там, — ткнула она куда-то вбок и сама туда же ушла.
За ней Бонни не пошел. Не видел смысла продолжать переругиваться. Да и возвращать ее Кею — тоже. И пусть сколько угодно пытается взять его на слабо, он уже не мальчик, чтобы вестись на такую примитивную манипуляцию.
Пусть ждет его в «Касабланке» хоть до следующего года. Он больше никогда и ни за что не свяжется с доминой, даже если она прицепит нимб и ангельские крылья. Он прекрасно жил до встречи с Розой, и еще прекраснее будет жить после их расставания. Окончательного и бесповоротного.
13. Касабланка
Москва, конец октября
Роза
Лучший способ не плакать — это заняться чем-то полезным. Доразобрать коробки, к примеру, и вызвать клининговую службу, чтобы домыла чертовы окна. Без стриптиза в исполнении принца-лягушки. На стриптиз я лучше посмотрю в клубе «Касабланка», его мне рекомендовал Кей, как лучшее ночное заведение в Москве.
А ждать мистера Больного Ублюдка не стану. Во-первых, я уже не верю, что он придет, а во-вторых, я не хочу его видеть. Пошел к черту.
У меня сегодня есть дело куда важнее: потрындеть со старыми подружками из Гнесинки и поразить их в самое сердце новостями. Ни я, ни Тошка как-то не слишком поддерживали связь с однокурсниками из Америки, было сильно не до того. И, судя по неведению Анжелки, первой сплетницы курса, американских газет они не читают, а в русских свадьбу лорда Говарда обошли стороной.
Я не особая любительница ночных клубов, если уж совсем честно, то «Зажигалка» была первым, где мне понравилось. Но Кей сказал, что если взять вип-ложу на втором этаже, будет не слишком громко и отлично видно шоу — при том, что самих посетителей снизу не разглядеть.
Так я и поступила. Позвонила, спросила ложу.
— Прошу прощения, но на ближайшую неделю все столики забронированы, — вежливо послали меня, но на всякий случай уточнили. — Конечно, если у вас есть карта клуба…
— У меня нет, только у мужа… — я наивно похлопала глазками, по телефону это отлично слышно.
— А ваш супруг… э…
— Лорд Говард, — вздохнула я и скорбно сообщила: — Как жаль, что у вас нет мест. Придется ужинать в «Icon».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Волшебная фамилия произвела правильное впечатление. Столик тут же нашелся, менеджер превратился в медовый сироп, поздравил с бракосочетанием и пообещал шампанское за счет заведения. И аккуратно так поинтересовался, леди будет с лордом?
