Матросы засуетились, убирая фор-марсель и фок, другие бросились к грота-брасам. Штурвал повернулся, и «Пика» встала против ветра.
Перемена была разительная, хотя поначалу больше кажущаяся, чем подлинная: поскольку ветер дул теперь в другую сторону, рев огня был не так слышен на баке. Тем не менее выигрыш был заметный: огонь, вспыхнувший у кормы, теперь относился ветром не вперед, а, напротив, на уже полусгоревшую древесину. Несмотря на это, вся кормовая часть пылала; рулевой вынужден был бросить штурвал, пламя охватило бизань и полностью уничтожило ее — только что тут был парус, а в следующую секунду лишь обгорелые клочья свисали с гафеля. Однако теперь остальные паруса были вне опасности, а торопливо поставленный бизань-трисель удерживал «Пику» в положении кормой вперед. Вот тут Хорнблауэр, глядя вперед, снова увидел «Неустанного». Фрегат мчался к ним на всех парусах; когда «Пика» поднималась, Хорнблауэр видел белый бурун под его бушпритом. Капитуляция была неизбежна — «Пика», при ее размерах, не устояла бы под натиском такой батареи пушек, не будь она даже повреждена огнем. В кабельтове с наветренной стороны «Неустанный» лег в дрейф, шлюпки с него спустили еще до окончания маневра. Пелью видел дым, понял, из-за чего «Пика» легла в дрейф, и успел подготовиться. Оба баркаса несли на носу, там, где иногда устанавливались каронады, по помпе. Они зашли «Пике» в корму и без лишних разговоров принялись поливать ее струями воды. Команды двух гичек сразу бросились на корму и включились в схватку с огнем, но Болтон, третий лейтенант, заметив Хорнблауэра, на секунду остановился.
— Господи! — воскликнул он. — Вы-то как тут очутились?
Ответа он дожидаться не стал. Осмотревшись в поисках капитана, он зашагал к Невилю, чтобы принять капитуляцию, глянул наверх, убедился, что там все в порядке, и принялся за тушение пожара. Пламя удалось одолеть главным образом потому, что сгорело почти все, что могло гореть.
«Пика» выгорела на несколько футов от гакаборта до самой воды, так что с палубы «Неустанного» являла собой странное зрелище. Однако сейчас она вне опасности, при благоприятных условиях ее можно будет с некоторым трудом довести до Англии, починить и вновь спустить на воду.
Главное, однако, не то, что ее можно спасти, главное, что она больше не причинит вреда британской торговле. Об этом говорил Хорнблауэру сэр Эдвард Пелью, когда мичман поднялся на борт «Неустанного» и доложился капитану. Пелью велел начать с того момента, когда призовая команда высадилась на борт «Мари Галант». Как Хорнблауэр и предполагал — возможно, этого-то он и боялся, — Пелью спокойно отнесся к потере приза. Перед сдачей бриг был поврежден артиллерийским обстрелом, и никто теперь не узнает, каков был размер ущерба. Пелью не стал на этом задерживаться. Хорнблауэр пытался спасти судно, но из-за малочисленности команды не преуспел — в тот момент никак нельзя было выделить ему большей команды. Пелью не счел Хорнблауэра виновным. Опять-таки, главное — Франция не получила груз «Мари Галант»; то, что Англия могла бы им воспользоваться, — дело десятое. Точно то же самое, что в случае с «Пикой».
— Как вовремя она загорелась, — заметил Пелью, глядя на лежащую в дрейфе «Пику»: вокруг нее суетились шлюпки, но над кормой поднимались лишь тонкие струйки дыма. — Она уходила от нас, мы бы через час потеряли ее из виду. У вас есть какие-нибудь предположения, как такое могло случиться, мистер Хорнблауэр?
Хорнблауэр, естественно, ждал вопроса и был к нему готов. Сейчас надо было отвечать честно и скромно получить заслуженную похвалу, упоминание в «Вестнике», может быть даже — назначение исполняющим обязанности лейтенанта. Но Пелью не знал всех подробностей гибели брига, а если бы и знал, мог неправильно их оценить.
— Нет, сэр, — сказал Хорнблауэр. — Я думаю, это было случайное самовозгорание в рундуке с краской. Других объяснений я не нахожу.
Он один знал о своей преступной халатности, один мог определить меру наказания и выбрал эту. Только так мог он очиститься в собственных глазах. Хорнблауэр испытал огромное облегчение и ни капли сожаления.
— Все равно это была большая удача, — задумчиво произнес Пелью.
Глава четвертая
Человек, которому было плохо
На сей раз волк рыскал вокруг овчарни. «Неустанный» загнал французский корвет «Папийон» в устье Жиронды и теперь искал возможность его атаковать. «Папийон» стоял на якоре под прикрытием береговых батарей. Капитан Пелью смело повел фрегат в мелкие воды и подошел настолько близко, что батареи открыли предупредительный огонь. Пелью долго и внимательно разглядывал корвет в подзорную трубу. Потом сложил ее, повернулся на каблуках и приказал отвести «Неустанного» от опасного подветренного берега — за пределы видимости. Этим маневром он надеялся усыпить бдительность французов. Ибо Пелью не собирался оставлять их в покое. Если удастся захватить или потопить корвет, французы не просто лишатся военного корабля, способного причинить вред британской торговле, — им придется усилить береговую охрану в этом месте, ослабив ее в другом. Война состоит из яростных ударов и контрударов, и даже сорокапушечный фрегат, если направить его умелой рукой, может нанести чувствительный удар.
Мичман Хорнблауэр прохаживался по подветренной стороне шканцев (это скромное место он занимал в качестве младшего вахтенного офицера), когда к нему приблизился мичман Кеннеди. Кеннеди широким жестом снял шляпу и склонился в церемонном поклоне, которому некогда обучил его учитель танцев: левая нога вперед, шляпа касается правого колена. Хорнблауэр включился в игру, прижал шляпу к животу и трижды быстро согнулся пополам. Благодаря врожденной неловкости он мог без особых усилий пародировать торжественную важность.
— Досточтимейший и достохвальнейший сеньор, — начал Кеннеди, — я несу вам приветствия капитана сэра Эдварда Пелью и нижайшую просьбу вышеупомянутого капитана к вашему степенству присутствовать у него за обедом в восемь склянок послеполуденной вахты.
— Мое почтение сэру Эдварду, — при упоминании этого имени Хорнблауэр глубоко поклонился, — и передайте ему, что я снизойду до краткого визита.
— Я уверен, что капитан будет бесконечно польщен, — сказал Кеннеди, — и передам ему свои поздравления вместе с вашим великодушным согласием.
Обе шляпы еще более изысканно качнулись в воздухе, но тут молодые люди заметили, что с наветренной стороны на них смотрит вахтенный офицер мистер Болтон. Поспешно нахлобучив шляпы, они приняли вид, более приличествующий офицерам, получившим патент от короля Георга.
— Что капитан задумал? — спросил Хорнблауэр.
Кеннеди приложил палец к носу.
— Если б я знал, я заслуживал бы пары эполет, — сказал он. — Что-то затевается. Я полагаю, мы скоро узнаем что. До тех пор нам, мелким пташкам, надлежит резвиться, не подозревая о своей участи. Ну что ж, смотрите, чтоб корабль не опрокинулся.
