— Рада за тебя, — на этот раз я не смог уловить, улыбка настоящая или фальшивая?
— Спасибо. Так что от меня требуется?
— По большому счёту ничего. Сейчас утро, в бордель в это время редко заходят. Местные клиенты знают, что у нас шалить нельзя и за это можно получить. Но иногда, скажем так, клиенты увлекаются. Это не значит, что с ними надо обращаться плохо.
— Где та грань, когда начинается «плохо»?
— Ну… — задумалась женщина, — Если клиент перебрал, достал нож и бросился на девочку, то его надо быстро утихомирить и вывести из заведения. Если он просто разорался, то вырубать не надо. Достаточно вывести. Ты ведь не создашь проблем?
— Я думал меня послали решать проблемы, а не создавать.
— Просто ты такой напряженный, — Фиалка приблизилась опасно близко и её пальцы коснулись моей груди, — Тебе у нас не нравится?
— Дело не в вас, — ответил я, призывая на помощь всю свою сдержанность и умение держать лицо.
— Если хочешь… Я могу поговорить с девочки и они… Сделают приятно.
— Нет, спасибо. — ответ прозвучал резче, чем того требовалось и женщина усмехнулась.
— Не стесняйся. Ты мальчик симпатичный, уверена, девочки и сами заинтересуются.
— Я здесь всё же для работы, а не удовольствий, — с каждым разом отвечай ей было тяжелее.
То, что её влияние на меня не работало, не означало, что Фиалка сама по себе была неприятна. Я помнил, как менялось моё восприятие этой женщина. Когда я попал под её влияние, то она казалась самой прекрасной. Когда влияние ушло, я испугался и ужаснулся, она мне показалась отталкивающей. Сейчас же, при другом освещение, без влияния страха, я видел обычную, вполне симпатичную женщину или даже девушку. Взгляд так и норовил посмотреть то на её губы, то упасть в декольте.
Она это прекрасно видела. Уверен, в отношениях и сексе Филка разбирается гораздо лучше меня и реакции такого новичка, как я, для неё, как на ладони.
Было ещё одно но. Попробовав секс и узнав на практике, что мужчина может делать с женщиной… В моём воображение невольно возникали образы, чтобы я мог сделать с Фиалкой. Ну или она со мной.
— Как скажешь. Но если что… Стоит только попросить, — лучезарно улыбнулась она.
Когда она ушла, дышать стало легче.
— Теперь есть идеи, зачем тебя сюда засунули? — с весельем спросила Хол, видя все мои мысли и внутренние переживания.
— Кое-какие догадки появились, да.
Нижние, самые простые эмоции, это апатия, стыд, вина, страх и злость. То, с чем надо разобраться практику, если он хочет подняться до хоть сколько-то высокого уровня. Для меня это пройденный этап. Почти. Я отучился винить себя, отучился бояться каждой тени и даже научился немного контролировать злость.
Но это не конец пути. Это только начало.
Дальше шли желания, гнев и гордыня. А где практиковать стойкость к желаниям, как не в борделе? Ещё и сразу после того, как попробовал секс. Да мне приходилось призывать на помощь всю свою волю, чтобы не давать ход похабным мыслям.
Да уж… Сегодня будет долгий день.
***Первая часть дня прошла в относительном спокойствие. Если не считать того, что девочки «скучали» и решили проверить на прочность нового охранника. То есть меня.
Ко мне заходили семнадцать раз. То воды принесут, не смотря на то, что тут есть запас. То спросят что-нибудь. То попросят передвинуть кровать в спальне. О, это было самым веселым. Сразу три девицы, на любой вкус, набились в спальню и просили меня двигать мебель.
Я не сразу догадался, что дело не в мебели. Искренне верил, что это нужно.
— О, Эрик, ты такой сильный! Мы тебе благодарны! Ты наш спаситель!
Когда это говорят пусть и не самые красивые, но по меркам второй кольцевой вполне симпатичные девушки… На мой вкус одни из самых симпатичных, что обитали в бордели… Да ещё они при этом одеты во что-то полупрозрачное, выгодно подчеркивающее фигуры… Да, это было тяжелое испытание.
— Кажется, тебя хотят трахнуть, — подшучивала надо мной Хол, чем смущала ещё больше.
— Не удивлюсь, если это проделки Морис.
— Ты так сомневаешься в своей неотразимости?
Хм… Скорее я предпочитаю подозревать всех окружающих.
— Параноик, — фыркнула Хол.
Может и так. От девушек я прорывался чуть ли не с боем. Если бы у меня был отдельный навык «Стойкость», он бы сегодня сразу до десятки поднялся.
***Клиенты в бордель повалили после обеда. В город прибыл большой караван и оттуда нагрянуло человек десять сразу. Я из своей комнатки мог видеть, что происходит снаружи. А ещё девочки могли подать сигнал из спален, если требовалась помощь. За это отвечала отдельная система. Перед столом, за которым я сидел, висел ряд мелким лампочек. Под каждой написана комната, с которой она связана.
Мне захотелось вмешаться через две минуты после того, как заявились гости. Вели они себя… нагло. Дерзили, грубо разговаривали с девушками, облапали их сразу же. Но никто из работниц не возмущался, поэтому пришлось остаться на месте.
— Тише, Эрик. Тебя ведь предупредили, чтобы ты не отпугивал клиентов.
— Это не работа, а издевательство.
— Ты про себя или про девушек?
— Про всех, — бурчал я, осознавая, что именно бурчу. — Не уверен, что существование такого места, как бордель — правильно.
— Почему нет?
— Ты сейчас серьезно? — возмутился я, — Это ведь, по сути, рабство.
— Если пройти чуть дальше по кольцевой, то встретишь тех, кого прямо рабами называют.
— Рабы страха и злости это тоже неправильно.
— А кто ты такой, чтобы судить?
— В смысле? У меня нет права на своё мнение?
— С чего бы ему быть? — удивилась Хол.
— Не понимаю. Что с тобой, Хол? Ты на чьей стороне вообще?
— На стороне твоего развития, Эрик. Как и всегда.
— Тогда почему у меня нет права на своё мнение?
— А ты посмотри, как это выглядит со стороны. Мальчишка слабак, который ничего не решает, сидит в каморке и ворчит, как неправильно устроен мир.
— Так что, чтобы иметь мнение, надо что-то решать?
— Мнение ты можешь иметь, сколько хочешь. Но какой смысл? Пока ты ничего не решаешь, это пустое ворчание. Видел бы ты себя со стороны. Как старый ворчливый пень.
— Умеешь ты вдохновить.
— Если не дурак, то и правда вдохновишься.
— На что? Предлагаешь вместо ворчания расширять зону влияния?
— Как минимум. Лучше практикой займись. Какой смысл пялиться на то, как другие мужики лапают девушек? Ещё и тихо злиться, смотря на это.
— Ты ещё скажи, что бордель это нормально.
— Заканчивай мыслить на уровне оценочных суждений. Хорошо или плохо, правильно или нет — всё это пустые слова. Ты уже достаточно взрослый, чтобы учиться мыслить объемно.
— Это как?
— Сам подумай. В чем может заключаться объем? Если не знаешь ответа, то пойди от обратного. Обоснуй позицию, что бордель — это нормально, правильно и хорошо.
— Хм… Опять этот дурацкий прием.
— Ты видишь? Нет, ты видишь?! — взъелась Хол, — Вместо того, чтобы анализировать ситуацию холодным разумом, ты смакуешь своё недовольство. Позорище.
— Ладно, признаю, — вздохнул я, чувствуя внутри, что субличность права. Как и всегда. — Я знаю ответ на твой вопрос, но он мне не нравится.
— Холодный разум. Мне не интересно, что тебе нравится. Я жду анализ.
— В рамках той системы, которая здесь существует, у юных девушек не так много вариантов, куда они могут попасть. Не беру те случаи, когда девушки родились в семьях, которые их могут защитить. В силу высокой смертности и царящих порядков, часто дети остаются без защиты. Или вовсе её никогда не имеют. Отсюда ситуация, что девушки либо отправляются в бордель, либо в рабы страха, потом злости и дорастают до боевой секты. Или сразу там рождаются и учатся воевать.
— Какая у них альтернатива?
— Голод и смерть.
— Какой из этого вывод?
— Бордель — это способ адаптации к суровым внешним условиям.
