Глава 11
Мы миримся с Солькой и развешиваем свои уши на балконе
Выходные стали для меня чем-то удивительным и прекрасным. Только выйдя на работу, я осознала их ценность. Одно то, что ненавистный будильник не спел свою до неприятия подлую песню, повышало настроение на пару баллов. Проснулась я в одиннадцать, позвонила Альжбетке, и она притащилась ко мне с маленьким тазиком растительной дряни.
– Я подумала, что мы можем вместе позавтракать, – радостно сказала Альжбетка.
– Это что? – спросила я, окидывая взглядом цветастый набор ингредиентов.
– Это салат «Здоровье»: капуста, свекла, ростки сои и хлопья геркулеса.
Я тяжело вздохнула:
– Ладно, накладывай.
Альжбетка радостно подлетела к шкафчику с тарелками, и через пару минут мы уже сидели за столом и задумчиво смотрели на горку слипшейся массы, только мысли у нас при этом были разные.
– У тебя нет яблока? – спросила Альжбетка. – Я бы украсила этот замечательный салат.
– Нет, – сказала я, – ты думаешь, если его украсить, то аппетит для этого блюда появится?
– Напрасно ты так, – обиделась Альжбетка, – я это ем уже целый год, и результат прекрасный.
– Какой может быть результат от этого? – поддев вилкой геркулесину, спросила я.
– У меня регулярный стул, например.
Я недобро покосилась на свою подругу.
– Ты знаешь, – сказала я, – когда я много ем, у меня тоже регулярный стул, так как огромное количество пищи, поступающее в мой организм, хорошо проталкивает пищу, поступившую ранее.
– Подобный образ жизни плохо влияет на внутренние органы и весьма плачевно отражается на коже.
Я запихнула салатик «Здоровье» в рот и, глядя, как Альжбетка уплетает свое кулинарное произведение, стала работать челюстями.
– Я добавлю майонеза, – через секунду сказала я.
– Ты что, – замотала головой Альжбетка, – тогда не будет нужного результата, майонез вообще очень жирный продукт.
– А ты что-нибудь еще умеешь готовить? – спросила я.
– Салат «Энергия» и закуску «Вечность».
– Это что? – заинтересовалась я.
– Это когда на кружочек огурчика кладешь ложку обезжиренного творога.
Я уже хотела спросить Альжбетку, не этой ли «Вечностью» она накормила перед смертью Федора Семеновича, но тут в дверь тихонечко постучали.
Кто же это так скромно стучится, кто же такой вежливый и робкий… Это гадкая предательница Солька!
Альжбетка вопросительно посмотрела на меня, я кивнула.
– Открыто, – закричала славная повариха Альжбетка.
Мы уставились в тарелки и заработали челюстями.
Солька вошла как тень и застенчиво встала у двери.
– Это я, девочки.
Мы промолчали.
– Вот, зашла спросить, как у вас дела…
Мы промолчали.
– А что это такое вкусненькое вы едите?
– Салат «Здоровье», – с видом гурмана сказала Альжбетка.
– Вкусно? – поинтересовалась Солька.
– Очень! – уверила ее Альжбетка.
– А я вот не завтракала.
Мы промолчали.
– Я бы поела…
Мы промолчали.
– Что вы, со мной совсем не дружите?
– Не дружим, – хором ответили мы.
– Да, я немножко виновата, – замялась Солька, – но вы должны понять, такое может случиться с каждым.
– Нет, – сказала я, – такое может случиться только с настоящим предателем.
– А что я такого сделала? Ну, выпила лишнего, ну, упала, ну, с тумбочкой…
Я встала и заходила по комнате.
– Пока мы рискуем своей жизнью, пробираемся под пулями к блиндажу, ты, вместо того чтобы партизанить и прикрывать наш тыл, пьешь и дебоширишь!
– Я не дебоширила, – замотала головой Солька.
– Молчать, когда говорит главнокомандующий, – прервала я Солькины вопли. – Ты должна была делать – что?
– Что? – спросила Солька.
– Ты должна была выполнять возложенную на тебя миссию!
– А какую, девочки, вы мне просто напомните…
Я покачала головой.
– Ты сама меня толкнула на это, ты сама велела пить, – защищалась Солька.
– Я велела пить, а не напиваться!
– У меня алкогольная непереносимость, – заявила Солька, – я просто отравилась.
– Альжбетка, ты помнишь до неприличия счастливое лицо этой отравленной?
– Мы на тебя надеялись, – сказала Альжбетка.
– Так я же не подвела…
– Да ты ничего не помнишь! – вскричала я.
– Я помню… начало, помню… ты сказала, чтобы я поговорила со Славочкой.
– С кем?
– Ой, со Славкой, конечно.
– Ну?
– Я с ним и поговорила.
– О чем?
– Не перебивай, пожалуйста, – попросила меня Солька. – Я намекнула… нет, я просто сказала, что он замечательный… то есть что у него замечательная… карьера… теперь… и он не должен никому говорить, чем он раньше занимался. Я все сделала, как ты велела.
– Ты уверена? – спросила я.
– Вот честное слово, я не подвела, клянусь всеми своими учениками!
Альжбетка поперхнулась, а я, разинув рот, села на стул.
– Чем ты клянешься? – переспросила я.
– Всеми своими учениками, – повторила Солька, – у меня четыре класса и подработка на продленке, так что их много наберется.
– Знаешь что, Солька, – сказала я, немного придя в себя, – мы тебя, уж так и быть, прощаем, но, ради всего святого, ты так больше не клянись.
Солька сразу обнаглела и расслабилась. Она подскочила к столу, навалила в тарелку салата «Здоровье» в таком количестве, что витамины свешивались на стол, и стала уплетать это все вилкой, помогая себе время от времени руками.
– Солька, а ты там со Славкой… Вы там что делали? – спросила Альжбетка.
Солька замерла, вилка с морковкой, сдобренной геркулесом, повисла в воздухе.
– Мы это… мы отмечали.
– А потом? – поинтересовалась Альжбетка.
– Потом мы еще немного отмечали… а потом мы выпили на брудершафт.
– А разве вы не на «ты» общаетесь?
– Да, но Славочка сказал…
– Кто? – уточнила я.
– Славка сказал, что раз мы раньше не пили по этому поводу, то надо выпить сейчас…
– Дальше-то что? – замерев, спросила Альжбетка.
– Вот, выпили и… скрепили все это… как положено…
– Я так понимаю, – намекнула я, – что потом вы делали друг другу искусственное дыхание рот в рот.
– Да, – сказала Солька и закрыла лицо руками.
Мы с Альжбеткой переглянулись.
– Потом как-то так получилось, – продолжила Солька, – что мы еще раз выпили на брудершафт… потом Славочка сказал, что у меня красивые глаза и стройные ноги.
Мы с Альжбеткой посмотрели на Солькины ноги. Конечно, они не были двумя батонами докторской колбасы, но и до идеала недотягивали.
– Понятно, – сказала я.
– А дальше? – не унималась Альжбетка.
– Девочки, если я вам кое-что расскажу, вы не будете смеяться?
– Нет, – замотали мы головами.
– Он сказал… он сказал…
Мы подались вперед и перестали моргать и дышать.
– Он сказал, что у меня очень сексуальные уши!
Вы знаете – я люблю Сольку, и вы знаете – я люблю Славку, и вообще, мне кажется, что теперь я люблю весь этот мир!
– Вот это да! – выдохнула Альжбетка, которая наверняка при всей своей красоте ни разу не слышала такого.
Я взяла столовую ложку и подложила Сольке еще салата.
– Кушай, кушай, – сказала я, поглаживая ее по голове.
Солька подцепила двумя пальцами пучочек тертой свеколки и, роняя половину на стол, отправила его в рот.
– Солька, а он тебе это сказал до того, как увидел, как ты ешь, или после?
– Он мне еще много чего говорил, – не слушая меня, сказала Солька и блаженно закрыла глаза.
– А вы это… ну, сделали самое главное? – спросила Альжбетка.
После этого вопроса мне стало понятно, что именно в этой жизни Альжбетка считает самым главным.
– Нет, ты что! – замахала на нее Солька.
Ах, ах, ах!
– Ну ничего, – успокоила ее Альжбетка, – мы в следующий раз вам мешать не будем.
Солька нервно захрустела салатом.
– А что у вас? – спросила она.
Мы стали с Альжбеткой взахлеб рассказывать, как побывали на квартире Федора Семеновича, как благополучно нашли Альжбеткины фотографии и как совершенно случайно выяснили, что Федор Семенович и мой начальник Селезнев когда-то были одноклассниками.
– Да вы что! – воскликнула Солька.
Мы гордо выпрямили спины и одарили ее довольными улыбками.
