Не знаю, сколько времени провожу в обители эмира. Находясь в ванной Амирана, я вдруг слышу отдаленные голоса. Мужской и женский. Эмир направляется сюда… и он явно не один. Внешняя дверь закрывается, голоса становятся отчетливыми, а женский смех – таким явным, заливистым. Я так понимаю, выходить из своего убежища мне уже слишком поздно.
Зачем эта дрянь увязалась за ним? Или он сам ее позвал? Но я же своими глазами все видела: шлюхи не особо заинтересовали шейха. Несмотря на то, что они ластились к нему изо всех сил, в его глазах я не заметила ничего, кроме выражения глубокого равнодушия к их вниманию.
Прислонившись спиной к стене, я вижу себя в отражении зеркала ванной комнаты. Грудь опадает и поднимается с бешеной скоростью, раскрасневшиеся щеки пылают, брови обеспокоенно сдвинуты. Нервно закусываю губу, как только шаги и голоса становятся отчетливыми и оглушительно громкими. Дороги назад нет – я знаю, что Амиран и его гостья уже в своей спальне. Они здесь, очень близко, буквально за стеной.
Может мне стоит выйти? Зачем я вообще осталась тут? Нет, я не буду выходить. Мне нужно знать, какой он на самом деле и есть ли малейшая надежда на то, что наш брак может попасть в категорию «любовь рождается в совместном проживании». Так говорят на Ближнем Востоке, отмечая, что на Западе, любовь от совместного жительства – гибнет…
– Ваше высочество, любое ваше желание. Я исполню, – распознаю тоненький голос продажной сучки. – Я бы хотела доставить вам особый вид удовольствия… – мелодичный и томный голос эскортинцы, обращенный к моему мужу, заставляет меня мгновенно вспотеть.
Перед взором мутнеет, мир погружается в зыбкий туман. Меня начинает тошнить и пошатывать на одном месте. Это ощущается как пятибалльное землетрясение.
– Больше ни слова. Твои желания меня не интересуют, – его отстранённый тон голоса радует. Кажется, девушка действительно сама пошла за ним в спальню, с целью предложить дополнительные услуги.
Ты же выгонишь эту дешевку за дверь? Да, Амиран?
Амиран…
– Опустись на диван, – слышу, как эмир отдает своей сегодняшней пассии жесткий приказ. Затем шорох, звонкое постукивание острых каблуков.
– Ноги раздвинь. Шире, – Амиран не просто произносит слова, а бьет хлыстом по моим оголенным нервам. – Еще. Вот так, – инстинктивно прикрываю рот рукой, чтобы не выдать своих эмоций и того, что творится внутри.
Я думала, что ненавижу Амирана аль-Мактума… нет, даже не так: я думала, что знаю, что такое ненависть.
Истинная, испепеляющая, выжигающая внутренние органы дотла, превращающая в труху все, к чему прикасается. Официально заявляю, что до этой секунды, я не знала, что такое настоящая ненависть…
Дешевый смех и слегка наигранный стон проститутки раздражает мой слух настолько, что хочется перестать слышать. В солнечном сплетении зарождается вяжущее, густое и неприятное ощущение.
– Руки наверх. Ты не должна ко мне прикасаться, – вкрадчивым и равнодушным тоном, продолжает командовать Амиран.
Снова слышу характерный шелест – очевидно, Амиран избавляется от плавательных шорт. Я хватаюсь за волосы и съезжаю по стене вниз, когда понимаю, что именно начинает происходить по ту сторону двери:
– Ко мне. Опустись на колени. Приступай. Расслабь горло. Глубже. Вот так… То, что нужно, – хрипло рычит Амиран, пока я испытываю почти такие же разрывающие нутро эмоции, какие испытывала, пока бежала по пеплу…
Мне должно быть все равно.
И плевать.
Но это не так. Задето мое самолюбие, моя гордость. Черт, да он просто втоптал меня в грязь.
Благодарю лишь за одно, Амиран. Ты окончательно снял шоры с моих глаз. Если раньше я могла хотя бы призрачно представить себе, что у нашего брака есть шанс, то теперь… я разочарована, убита, подавлена. Я не способна испытывать к тебе ничего кроме отвращения и ненависти.
– Хватит. На пол. На четвереньки, – еще совсем недавно, Амиран почти тоже самое приказал мне. Слух взрывает шлепок по ягодицам, сдавленный женский стон, глухой недовольный рык мужчины. – Двигайся. Быстрее. Работай, девочка. Ты не за удовольствием сюда пришла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я не могу поверить в то, что это его голос я слышу в купе с отвратительными мне, развратными звуками. Сгорая от ужаса, я задыхаюсь и затыкаю уши, ощущая, как по щекам соленым океаном растекаются безмолвные слезы.
Плачет моя уязвленная женская гордость, не более. Это не ревность, не злость… просто хочется выйти из ванны и оттащить эту суку от него за волосы, а Амирана исполосовать ногтями до крови.
Мне плевать, правда… пусть трахает кого хочет. Но эта мантра не помогает. И обида вдруг отдается в груди истинной болью. Сердце предательски сжимается, спазмируется, раз за разом, бесконечно сбивается с ритма.
Я не знаю, что делать, мозг не хочет соображать, отказывается. Ватные ноги не держат, но я все равно подхожу к двери, чтобы лично убедиться в том, что услышанное мной – не галлюцинация.
Лучше бы я этого не делала, лучше бы я этого не делала… Боже.
Он трахает ее в той же позе, что и меня.
Также грубо, также сильно, также мерзко – до истошных вскриков, всхлипов и фальшивого оргазма шлюхи. Закрываю глаза, нервно мотая головой из стороны в сторону. Вновь затыкаю уши, когда она истошно стонет, принимая финальные толчки эмира. Ритмичные шлепки плоти становятся чаще, звонче. Я слышу его сбившееся тяжелое дыхание, гортанный хрип, сигнализирующий о приближении разрядки. Покрываюсь холодным ознобом, испытывая отчаянное желание забраться под горячий душ и содрать с себя кожу.
– Хорошая сучка, – удовлетворённо хрипит Амиран, одобрительно шлепая оттраханную девицу. – Но мне мало. Зови подружку.
Что? Мало ему? Ноги больше не держат, я отклоняюсь в сторону и в последний момент упираюсь ладонью в душевую кабинку, чтобы устоять на полу. Попутно задеваю роскошные флаконы из-под парфюма, что мгновенно летят вниз, разбиваясь о кафель с лязгающим звуком.
Черт. Это конец.
Этот звук невозможно было не услышать, несмотря на то, что спальня Амирана была заполнена куда более громкими звуками, которые сейчас резко стихли. Я застыла, почти не дышу, в голове и перед глазами плотный туман.
– Уходи, – хрипло бросает Амиран, спустя минуту зловещей тишины. Я дергаюсь в ужасе, но слова обращены не ко мне. Его голос так близко, холодный и равнодушный до дрожи, словно все, что я слышала раньше, мне померещилось.
– Мы могли бы продолжить вдвоем. Я знаю, как сделать тебе при… – упирается ненасытная шлюха, но ее резко обрывают.
– Пошла вон!
Она не произносит ни слова, беспрекословно подчиняясь. Шуршит суетливо собираемой с пола одеждой и быстро выскакивает за дверь.
Конец ознакомительного фрагмента.
