— Из чистого любопытства, — поспешил кивнуть Линк. — Хотелось бы хоть одним глазком взглянуть на квартиру, в которой живет такая девушка.
Даниэла открыла дверь и проговорила:
— Обычная квартира… Проходи, Осматривайся, сам убедишься…
Войдя в небольшой холл, она включила свет и не торопилась проходить в глубь квартиры, решив прежде знать, как поведет себя ее кавалер.
Но он остановился напротив нее, горячо глядя в глаза.
— До этого мгновенья я была в безопасности, Карл, — пошутила Даниэла. — Тебе лучше уйти, — тепло добавила она.
— Ты можешь оттолкнуть меня, а можешь сделать шаг навстречу, — предложил Линк. — Но даже если сейчас мне придется уйти, однажды я все равно останусь, — убежденно проговорил он, невинно глядя на нее серо-зелеными глазами.
Даниэла нервно сглотнула и сделала маленький шаг навстречу ему. Чуть запрокинув голову, она позволила себя поцеловать.
Собранные на затылке волосы тяжелыми прядями упали ей на спину. Ладонь Линка легла на ее грудь, требовательно осязая круглящийся под шелком упругий холм.
Руки Даниэлы обвили его шею, и она прошептала:
— Я хочу того же, Карл.
Было три часа, когда Линк в сосредоточенной задумчивости неторопливо вел автомобиль по ночным улицам городка. Мысленно он все еще скользил взглядом по ее нежному благоуханному телу, которое в минуты страстного обладания осыпал жадными поцелуями, то терзая, то лаская, то просто созерцая, стремясь вобрать в себя целиком, дюйм за дюймом, вдох за вдохом. Он ушел, когда ясно почувствовал, что овладел не только ее облеченной в кожу оболочкой, но и желаниями, разумом, чувствами. Только так можно было посчитать результаты долгого дня удачными.
Но сам Линк не насытился. Его тело продолжало ныть неудовлетворенностью.
Линк любил ее на белых простынях в приглушенном свете ночника. Он бы не сумел остановиться, если бы не его цель. Он знал, что впереди у них еще годы любви.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Все внутри Шерил Мастерманн изнывало от скуки.
Бен обожал жену, как в первый день супружества. Он, поправ свою скаредность, был готов ради нее на любые материальные жертвы. Но, похоже, совершенно не замечал ее неудовлетворенности — возможно, потому, что сам пребывал в полном довольстве. Да и по какому праву могла бы тосковать женщина, бывшая его женой и получавшая за это осязаемые дивиденды в качестве подарков и прочих дорогостоящих подношений?
Бена Мастерманна нисколько не уязвляло вполне определенное мнение окружающих по поводу этого неравного во всех смыслах брака. Теоретически Шерил не годилась ему в супруги ни по возрасту, ни по статусу, ни по уму. Но она была красивым трофеем, а именно это Бен более прочего и ценил в своей супруге. Выходя с ней в свет, он обманывал себя иллюзией собственной молодости. И хоть сам Бен был весьма моложав и импозантен, но в глазах окружающих их пара была не более чем примитивным союзом стареющего богатея и безмозглой, но очаровательной содержанки.
Шерил сознавала, что она нелюбима… То есть Бен, конечно, баловал ее на свой манер. И любил довольно энергично и почти еженощно, угождая чувству собственного превосходства. Но она знала, что перед своей первой женой, Барбарой, родившей ему двоих сыновей, Бен благоговел и порой даже трусил, а когда ее не стало, горевал не меньше мальчишек. Вторую жену, хоть и имелись у них довольно сложные отношения, так как Валери была женщиной весьма независимой и самостоятельной, супруг по-настоящему уважал. Вероятно, именно по этой причине их брак и распался, так как с возрастом Бен стал признавать единственный способ взаимоотношений в семье, при котором он стоит надо всем, не сталкиваясь с сопротивлением.
Бен встретил Шерил на одном благотворительном мероприятии, которые в изобилии проводятся на Золотом побережье Квинсленда. Потом они пересеклись на пляже, где Бен смог оценить будущую спутницу в миниатюрном купальнике, затем в платье для коктейля — в одном из казино. Так, приценившись друг к другу, они сошлись для более интимного общения. Бена подбило на женитьбу то обстоятельство, что Шерил постоянно одаряли вниманием молодые и подтянутые мужчины. Владея ею, он как бы утер всем этим выскочкам нос. Для Бена это было немаловажным.
Сложности начались, когда он ввел Шерил в семью и представил своим сыновьям. Чак поначалу повел себя как хороший, воспитанный мальчик, который не хотел причинять неудобства своему папе, за что папа и выделял его, назначив любимчиком. Тогда как непримиримый Карл использовал любой маломальский повод, чтобы противопоставить свой каприз отцовскому требованию.
Так и случилось на этот раз.
Карл категорически не желал признавать Шерил и в конце концов подговорил милашку Чака, так что и тот воспылал к мачехе нелюбовью.
Для Шерил жизнь под одной крышей со стареющим сластолюбцем и его молодыми привлекательными сыновьями стала настоящей пыткой. Чувственная женщина испытывала влечение к кому угодно, только не к собственному супругу. Она отчаянно старалась произвести благоприятное впечатление на Чарльза и мятежного Карла, который хоть и был намного моложе ее, но возбуждал женщину своими вечными дерзостями, за которые неизменно был укоряем отцом.
Наконец благоразумие покинуло отчаявшуюся женщину. Она поняла, что вожделеет самого юного Мастерманна, и стала беззастенчиво соблазнять его своими откровенными нарядам и призывными взглядами. Однако все, что раньше гарантированно срабатывало и приносило плоды, теперь отзывалось обратным результатом. Линк презирал ее. Шерил чувствовала это, но ничего не могла с собой поделать. И если от Чарльза она могла рассчитывать на унизительное сочувствие, то Карл не расщедривался даже на такую малость. Он просто не замечал ее.
В истерике Шерил решила, что стареет, что больше не является сексуально привлекательной женщиной, что в тридцать два жизнь кончилась и ей нечего больше терять.
Хотя объективно выглядела Шерил намного моложе своих лет, поскольку неутомимо ухаживала за своим телом, балуя его самыми дорогостоящими косметическими процедурами в самых элитных салонах Сиднея и Мельбурна, на что стареющий супруг денег не жалел.
Известие о намерении Карла покинуть «Гилгарру» застало Шерил врасплох. Она внушила себе, что должна во что бы то ни стало удержать парня, тем более что и отец не приветствовал идею Линка уехать. Она постаралась сделать это единственным известным ей способом, но лишь дала Карлу еще один повод для презрительного взгляда.
«Гилгарра» тосковала без младшего Мастер-манна. Чарльз был хорошей сменой Бену в кресле хозяина, но ему недоставало одержимости и несгибаемости духа Карла Линкольна-Мастерманна. Втайне Бен всегда надеялся на то, что старость он встретит в окружении многодетных семейств своих сыновей, которые всегда будут при нем. Правда, свои сентиментальные фантазии на сей счет он никогда не озвучивал…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
