Читаем без скачивания Серплы - Акси Старк

– Доброго вечера вам, молодые люди, – поприветствовал нас мужчина. Его лицо оставалось жестким, даже не смотря на кривую полуулыбку, от которой его дряблая кожа сложилась на щеках гармошкой, – вы заблудились?

Тони Лир сильно постарел с тех пор, как я видела его последний раз, только его выцветшие, хмурые глаза смотрели все также сурово. Это был взгляд старого волка, вожака вымирающей стаи, видавшего много за свою жизнь. У Лира была дурная репутация, и я бы предпочла не встречаться с ним, даже учитывая то, что я человек. Ходили слухи, что он ненавидел серплов и каждого, кто совался к нему в «первый», зарывал прямо у ворот. Меньше всего мне бы хотелось проверять насколько эти слухи правдоподобны.

Тони прищурил глаза и пригляделся, рассматривая Маркуса. Мне стало страшно, что если он разглядит его достаточно хорошо, чтобы распознавать в нем серпла?! Лампы замигали все чаще и чаще. Это было похоже на особый код, как азбука морзе или что-то в этом роде, словно они пытались передать особое послание посредством шифра. Вдруг та единственная лампа, что находилась по правую сторону опоры погасла и тени отошли еще глубже накрывая собой Маркуса. Теперь в свете осталась только я. Нужно было что-то делать.

– Стой тут, в тени, – прошептала я ему быстро и спрыгнула с флая. Маркус покачал головой, – пожалуйста! – пискнула я.

Сглотнув колючий ком, на непослушных ногах, я подошла к его машине, остановившись в метре. Внутри глайдера сидело еще два его головореза. Плохо. Просто дерьмово.

– Я Кейт Блейк, – представилась я, – мы приехали навестить родителей Кейла Торна.

– Как же, как же, – Тони улыбнулся шире обнажая желтые зубы, – я помню тебя, маленькая девочка Торнов.

Я кивнула чисто механически, как пластмассовая кукла. Казалось, от страха все мышцы тоже стали пластиковыми, как и голосовые связки.

– Да, – только и смогла промычать я, мы с Кейлом были действительно не разлучены с семи лет и многие считали нас братом и сестрой, принимая меня за одну из пяти дочек Торнов.

– А кто с тобой?! – Тони показал жестом, чтобы я отошла в сторону. У меня закружилась голова и я пыталась быстро придумать хоть что нибудь.

Кейл называл его Абаддон и, поговаривают, что он неспроста получил свое прозвище в честь одного из могущественных демонов. Он слыл жестоким убийцей и держал в страхе всю округу.

– Это мой друг, – ответила я. На последнем слоге мой голос дрогнул и я мысленно отругала себя за трусость.

Тони поморщился и всмотрелся в силуэт Маркуса.

«Уезжай, уезжай» – беспрестанно повторяла я про себя, ну пожалуйстаааа!

– Мистер Лир, – Маркус подошел ко мне сзади и встал по правую руку, – приятно видеть вас в полном здравии!

Тони прищурил свои глаза еще больше так, что они превратились в крошечные щелочки. Маркус протянул ему свою руку. В болезненном свете ламп сверкнул его серебристый браслет с подвеской в виде волчьей головы. Глаза Лира, секунду назад казавшиеся двумя полосками прорисованными на лице, расширились. Он посмотрел на браслет, на волчью голову и затем на самого Маркуса.

– Маркус? – не очень уверенно произнес Тони Лир.

– У вас превосходная память мистер Лир. Как поживает Эмбер?

Эмбер?! Это он сейчас упомянул его дочь?! Все, сейчас точно упаду! Ну ты и дурак, Маркус… Стоп! Откуда ему известно имя его дочери?

Секунда промедления казалась целой вечностью. Я заметила как один из его громил достал пушку. Лир крепко обхватил руку Маркуса и затряс ее. На его запястье был точно такой же браслет с волчьей головой.

– Она чувствует себя прекрасно, – Аббадон улыбался: не просто скалился, а действительно улыбался!

Я перестала что-либо понимать.

– Я очень рад слышать об этом, – произнес Маркус и взял мою руку в свою.

– Вижу вы спешите, – Абаддон окинул нас взглядом, – не смею вас больше задерживать.

– Всего доброго, – Маркус кивнул ему напоследок и потянул меня за собой.

Он пролетел через ворота первого округа. От сырости металлические конструкции проржавели, массивные болты казались уродливыми бородавками на их поверхности, то тут, то там свисали хлопья отслоившейся ржавчины. Вокруг плыл легкий туман, моросил дождь оседая на коже, словно роса. Микроскопические капли отражали голубоватый свет фар и искрились вокруг, словно серебристая пыльца.

Из местного бара расползались очумевшие от дешевого пойла местные пьянчужки, словно подтравленные тараканы. Они пошатываясь брели в разные стороны. Двое гуляк затеяли потасовку и невпопад размахивая руками выкрикивали ругательства.

Я подтянулась к Маркусу еще ближе, почти вплотную. Он усмехнулся и показал рукой на спуск вниз. Узкая улочка с поэтичным названием «Последний путь» утекала вниз и тянулась вдоль унылых и кособоких домишек; убогих лачуг, напоминавших коробки для старого хлама.

Их фасады были изъедены плесенью и источали ужасный запах тления и стоячей воды. Ветхие хижины, словно кривые зубы, то выступали наружу, то западали внутрь. Двери и ставни домов были плотно закрыты, лишь кое-где мерцал бледный огонек. Так, мы спускались до самого низа, пока не приехали к маленькой круглой площади, где мы, словно очутились на самом краю мира.

Маркус заглушил флай, погружая нас в кромешную тьму, как будто кто-то опрокинул баночку с чернилами. Затем, сверкнул луч света в его руке. Выложенная выпуклыми камнями площадь знаменовалась статуей ангела, покорно склонившего голову, его тонкие ладони были сложенные на груди, а вниз, до самых босых ног, струилось платье. На месте глаз ангела зияли две дыры и от этого его вид казался зловещим, а выражение лица еще более мученическим.

Каменная дорожка стелилась вокруг площади прямо к двойным кованным воротам. За ними виднелись острые шпили склепов и крестов древнего кладбища. Кованную арку над входом украшал красивый резной орнамент, а на верхней точке арки витиеватыми буквами было выведено «Безмолвные холмы».

«Это что шутка?!» – подумала я и произнесла:

– Мы на кладбище, – даже мой шепот казался для этого места слишком громким.

– Безмолвные холмы, – безмятежное лицо Маркуса не выражало никаких эмоций.

Мое внимание вдруг привлекла странная тень за воротами – может птица или маленький зверек. Я выхватила фонарик из рук Маркуса и посветила вдаль. Кроме голых, высохших деревьев и поросших мхом памятников там не было ничего.

– Пойдем, – сказал Маркус и направился к воротам.

Конечно, рукоплескать его талантливому плану я не собиралась, но, с другой стороны, не оставаться же здесь одной. И я еще считала себя ненормальной, с пристрастием к древним развалинам земли. Да он просто псих! Маркус остановился у ворот и повернулся ко мне, казалось только его яркие глаза и освещали это жуткое место… пожалуй он был самым красивым психом каких мне доводилось видеть.

– Здесь замок. – шепотом сказала я, как будто опасалась разбудить мертвых.

Маркус подошел ближе и нажал на увесистый замок пальцем, тот незамедлительно рассыпался на запчасти: в одну сторону полетели болтики и клепки, в другую – ржавый металлический корпус. Он приподнял руки и упираясь в створки толкнул их внутрь. Ворота с жалобным стоном повиновались.

На выложенной из ссохшегося кирпича опоре висела мраморная плита с толстым слоем пыли и паутины – последним приютом для сотни обескровленных насекомых, которые падали с нее при малейшем движении ветерка. Я смахнула ее рукавом и прочитала вслух:

– «Все произошло из праха, и все возвратится в прах».

– Ты читаешь на латыни… – Маркус взглянул на меня с уважением и удивлением.

– Это английский, – я толкнула его и прошла вперед.

Маркус нагнал меня через секунду.

– Так будет лучше, – произнес он придерживая меня за руку, – под ногами много мусора и камней.

Ледяной ветер бросал волосы мне в лицо и продувал до костей, я дрожала, но молча шла дальше, ругая себя лишь за то, что не прихватила куртку. С каждым шагом я оставляла позади капельку уверенности и храбрости. Минут пять спустя, я уже хотела заговорить и спросить куда все же мы идем, как вдруг Маркус остановился, и я врезалась в его твердую спину.

Приглядевшись я различила несколько ступеней вниз, где тьма казалась беспросветной.

– Что это? – прошептала я.

Подняв фонарь выше Маркус осветил путь вниз. В темноте его светлые волосы отливали золотым.

– Держись за меня, ступени могут быть скользкими.

Спускаться пришлось медленно и осторожно. Я крепко сжимала ладонь Маркуса. Грязная обувь скользила на гладких ступенях. Лестница привела нас к склепу из белоснежного мрамора с паутинкой тонких трещин. В темноте он выглядел ужасающе. Призрачные блики белого света играли на прибитом пылью мраморе, а сухие ветви вековых деревьев отбрасывали мрачные тени. По сторонам от входа были высечены барельефы ангелов с закрытыми глазами и звездами вокруг их голов. Их крылья были опушены вниз, в воды реки, которая текла под их ногами.