Эндрю Уолтерс был удачливым политиком. Его первый срок в качестве премьер-министра длился шесть лет. После роспуска кабинета он долго боролся за возвращение. Второй срок его кабинета, продолжавшийся вот уже четвертый год, не предвещал скорого конца.
Рамиэль сравнил два семейных портрета.
Бросалось в глаза сходство Элизабет с отцом. Что же касается детей Элизабет… то они пошли в отца. Все было бы гораздо проще, если бы они походили на Элизабет.
Он взял газету за 21 января 1870 года. Фотография Элизабет сопровождалась заметкой о ее помолвке с подающим надежды политиком Эдвардом Петре.
Она выглядела очень юной и наивной. Фотограф то ли случайно, то ли намеренно уловил мечтательное выражение неопытной девушки, обретающей женственность. Элизабет выдали замуж в семнадцать лет, сейчас ей было тридцать три, и лицо ее ничего не выражало. Ни в жизни, когда она, сидя напротив Рамиэля, обсуждала с ним проблемы сексуальных отношений, ниш различных фотографиях, сделанных после назначения ее мужа в кабинет отца.
Газеты изобиловали описаниями ее деятельности. Она проводила обширную кампанию в пользу своего мужа, посещала коктейли, организовывала благотворительные балы, целовала детей-сироток, раздавала бедным и немощным корзинки с продуктами. В глазах всех Элизабет была образцом дочери, жены и матери, женщиной достойной во всех отношениях.
Он швырнул газету на стол.
Недовольство боролось в нем с гневом, желание — с сочувствием, но за всем этим таился страх.
Страх, что Элизабет знала о тайне своего супруга. Страх, что она сознательно обратилась к Рамиэлю именно потому, что все знала. Но никак… она никоим образом не могла знать про… Рамиэля!
Пожелтевшие от времени газеты зашелестели, библиотеку заполнил свежий порыв воздуха.
— Сынок…
Для непривычного уха голос Мухаммеда звучал вежливо. Но все было гораздо сложнее. Мухаммед без слов просил Рамиэля отвергнуть Элизабет Петре, как он сам уже сделал это в своем сердце. Возможно, Мухаммед был прав.
Элизабет обманула евнуха. Она пришла к Рамиэлю за сексуальными познаниями. Ни то ни другое не говорило о ее целомудрии.
— А этот твой детектив, которого ты нанял… — Рами-эль сделал паузу, ненавидя себя за вопрос, который уже не мог не задать. — Он не мог ошибиться?
Черные глаза твердо встретили взгляд бирюзовых.
— Тут ошибки быть не может.
Перед глазами Рамиэля блеснул рыжий отлив в темно-каштановых волосах… он вспомнил, как она смутилась, когда он похвалил ее волосы. Это была реакция женщины, которой ие часто делают комплименты.
Приступ гнева, холодного и неумолимого, охватил его.
Она заслуживала лучшего мужчины, чем Эдвард Петре.
— Что делает Петре сегодня вечером?
— Он отправился на бал.
— Кто его дает?
— Баронесса Уитфилд.
— Эта женщина, с которой, по слухам, видели канцлера казначейства… кто она, Мухаммед?
Смуглое лицо евнуха осталось бесстрастным.
— Я не знаю, сынок.
Прищурившись, Рамиэль пристально посмотрел на него:
— Но у тебя же есть какие-то соображения на этот счет?
— Да.
— Тогда достань мне необходимые доказательства.
За широкими окнами опустилась ночь. Возможно, сейчас Элизабет танцует в объятиях супруга на балу у Уитфил-дов. Узнала ли она про него? Утром она сделала два глотка турецкого кофе, хотя он ей явно не нравился. А может, она просто притворялась? И если вдруг представится случай, каков будет выбор Элизабет: добропорядочность или страсть?
Рамиэль представил ее обнаженную, возлежащую на груде подушек и курящую кальян. Ему стало смешно. Она носила скрипучие корсеты и тяжелые шерстяные платья, пропахшие бензолом. И все-таки нет. Он совершенно явственно представил ее с распущенными по спине и полным грудям темно-рыжими волосами и с мундштуком во рту.
— Приготовь-ка мне экипаж, — приказал он слуге. — Сегодня вечером я буду следить за Петре.
Бал оказался даже хуже, чем ожидала Элизабет. Она беседовала с юными дебютантками, чувствовавшими себя еще не совсем в своей тарелке, и с молодыми людьми, слишком робкими, чтобы подойти к девушкам. Занималась гостями, которые были слишком старыми или слишком немощными, чтобы танцевать. И пока она вслушивалась в разноголосый женский щебет и мужской смех, в зале на сверкающем паркете кружились в вихре танца светские пары, поглощенные собой и поисками наслаждений.
Лорд Сафир сделал комплимент ее волосам. Когда в последний раз Эдвард делал ей комплимент… и вообще что-нибудь для нее?
«Как долго добропорядочная женщина может обходиться без любви?»
— Миссис Петре…
Элизабет не сразу сообразила, что это обращаются к ней. Ее собеседник, лорд Инчкейп, восьмидесятилетний пэр, от которого поняло так, что приходилось отворачиваться в сторону, вполне мог обойтись без ее беседы, ибо был глух на одно ухо.
— Миссис Петре, тут кое-кто просит представить его вам.
Элизабет с благодарностью повернулась к баронессе Уитфилд, хозяйке бала. Однако любезная улыбка тут же застыла на ее лице.
Лорд Сафир в черном фраке и белом галстуке возвышался над низенькой пухлой баронессой.
Высокая женщина держала его под руку с другой стороны. Она была стройна и элегантна, бирюзовое платье очень шло к цвету ее глаз. Лицо имело совершенную овальную форму. Золотистые волосы того же цвета, что и у Рамиэля, были убраны в шиньон. Элизабет осенило: это наверняка та самая женщина, с которой он провел столько времени в постели, что насквозь пропитался ее духами.
Острая боль пронзила ее — ревность, зависть. В женщине было все, чего никогда не имела Элизабет. Именно такую женщину она сама подобрала бы для такого мужчины, как он.
Пухлые щечки баронессы разгорелись от выпитого шампанского и тепла, излучаемого сотнями тел и множеством канделябров.
— Катрин, позвольте представить вам миссис Элизабет Петре, известную супругу нашего канцлера казначейства. Миссис Петре — графиня Девингтон.
Первой мыслью, пришедшей в голову ошеломленной Элизабет, была — это не любовница Рамиэля, это его мать. Но ведь она же не настолько стара, чтобы быть его матерью.
С теплой улыбкой графиня протянула руку в белой перчатке
— Добрый вечер, миссис Петре. Я так много слышала о вас.
Холодная дрожь пробежала по спине Элизабет. Не отвечая на дружеское приветствие, она сделала вежливый реверанс.
— Добрый вечер, графиня Девингтон.
— Катрин, вы знакомы с лордом Инчкейпом?
— Конечно, знакома. Как поживаете, лорд Инчкейп?
Лорд Инчкейп кивнул своей лысой, в пятнах головой.
— Не успели еще отойти от заморских стран и уже позволили себя похитить, не так ли?
