— Сладких снов, красивая, — хрипло говорит он и уходит.
Оставляет меня обессиленно сползти по стенке и закрыть лицо руками.
Надо ехать к матери. Срочно.
Подальше от него.
Глава 20 Пиар-кампания
Стас
«Стас, я уехала на пару дней к матери. Вернусь — все обсудим».
Читаю на экране сообщение от Алены. Хорошо хоть предупредила, а не трусливо сбежала.
Звонит телефон, и я отвечаю на вызов:
— Станислав Иванович, девушка купила билет до станции, где находится дача ее матери, и села в электричку.
Вздыхаю и откидываюсь в кресле:
— Ясно. Проследи, чтобы без происшествий добралась. Только не засветись.
— Обижаете, — тут же отзывается Игнат и отключается.
Неугомонная девчонка. И что ей на месте не сидится. Обсудили бы все, решили, как быть дальше, так нет же. Ведь знает, что от меня не сбежать. Это просто бесполезно.
Если я захотел чего-то или кого-то — добьюсь чего бы мне это ни стоило. Любой ценой.
Переживает за сына, за то, что могу отобрать его. Понимаю.
Я, конечно, ни разу не благородный рыцарь, но отнимать ребенка у матери — это слишком даже для меня. Сейчас она сопротивляется, но ничего, не уйдет. Куда она денется? За ней следят, поэтому я всегда знаю, куда она едет, тепло ли одета, не расстроена ли.
Принимаю этот акт ее чисто женской обиды.
Короткий стук, и в комнату заходит Никита. Щегол. Как всегда — в темном костюме и кипенно-белой рубашке, очки в черной оправе. Раньше я на дух таких чистеньких не переносил, но Никита оказался вполне себе способным парнем, который быстро понял, кто я, и верно расставил приоритеты. Именно такой человек и нужен был мне в продвижении к власти.
— Привет, Босс, — говорит спешно он, достает из папки распечатки, протягивает мне, а сам плюхается на кресло напротив меня.
— Что это? — беру в руки какую-то схему с мероприятиями, читаю, что там написано, и хмурюсь. — Новая пиар-кампания? К чему это? Чем плох старый план?
— Как это чем? — удивляется он, как будто я сморозил страшную глупость. — Тем, что теперь все меняется. Отныне Станислав Северов расширяет свою аудиторию в связи с изменившимся семейным положением и новым статусом. Раньше нашей целевой аудиторией была современная молодежь, с которой ты на одной волне, в отличие от этих старых пиджаков, а также девушки от восемнадцати до тридцати, которые мечтали выйти за тебя замуж. Сейчас обстоятельства изменились. А раз изменились обстоятельства, то нужен новый план мероприятий.
Горло сдавливает кнутом. Я довел информацию о наличии у меня ребенка только самым приближенным, никак не ожидая, что они примутся предпринимать какие-то действия, тем более за моей спиной.
— Давай-ка поподробнее, — командую я, зная, что поток сознания Никиты уже не остановить.
Парень удивленно вскидывает брови и поправляет очки:
— Босс, раз уже выяснилось, что у тебя есть сын, то это обязательно нужно использовать во благо репутации. Теперь твоей целевой аудиторией станут мамашки! И это отлично! Презентабельный семьянин, души не чаящий в собственном дитя и любящий жену, что ты! Голосовать за тебя на следующих выборах выстроятся в первую очередь.
— Так. Стоп. Не приплетай сюда моего сына и его мать. Тем более что я не разобрался с ними. В конце концов, мой сын даже не в курсе, кто его отец, — мне реально дурно становится от мысли, что Алену придется уговаривать участвовать во всем этом.
Светить их сейчас по меньшей мере глупо. Да и не готова Алена к публичности, просто-напросто испугается и снова побежит куда-нибудь.
— Станислав Иванович, значит, как раз настало время наладить контакт. Первой по плану у нас идет фотосессия! — радостно восклицает Никита и начинает активно жестикулировать: — Возродившаяся семья, прекрасный маленький наследник. Самое что ни на есть счастливое семейство. Надежная опора Станислава Северова. Тебя начнут звать на ток-шоу, журналюги будут лбами биться, чтобы взять у тебя интервью, папарацци станут подлавливать вас ради выразительных кадров. И все это нам на руку.
— Боже, Никита, заткнись пожалуйста. Никаких активностей, никаких интервью, никаких, мать его, фото. Оставь Алену и моего ребенка в покое. Хотя бы на время.
Тру виски, которые начинают пульсировать. Так эти дела не делаются, никакого принуждения. Я просто хочу побыть в тихой обстановке с сыном и познакомиться с ним поближе. Ни к чему пугать ребенка.
— Но как же без интервью? — ахает расстроенно парень.
— Каком кверху! — рявкаю я на него.
Никита вжимает голову в шею, замирает, будто я могу ударить его, а после отмирает и начинает лепетать:
— Босс, ты пойми, факт наличия у тебя еще одного ребенка может вскрыться в любую минуту. Лучшая защита — нападение, так что нельзя допустить, чтобы посторонние узнали об этом от кого-то еще. О твоем ребенке, как и о твоем новом статусе, нужно сообщить широкой общественности первым. Не хочешь радикально? Что ж, можем попробовать по касательной, сейчас главное — наладить контакт с матерью твоего ребенка, чтобы она играла на нашей стороне. Иначе ее могут перекупить какие-нибудь журналюги, которые фанатеют от грязных трусов и собственного дерьма. Заплатят ей, перевернут с ног на голову ее слова и обольют тебя помоями, от которых ты хрен потом отмоешься. Кстати, ты планируешь на ней жениться? Это был бы хороший пиар-ход.
— Никита, последний раз прошу, оставь в покое Алену и Тимофея. Я сам разберусь с ними, сам налажу контакт, не хватало приплетать сюда еще и пиар-компанию. Это мне точно очков не накинет в ее глазах.
Никита начинает задумчиво чесать подбородок:
— Как налаживать-то будешь?
— Никит, ты охренел? Тебе как, в подробностях рассказать? — чувствую, что начинаю закипать.
Вот еще он в мои отношения не лез. Только его мне не хватало.
Никита отмахивается, поднимается, собирает все документы и идет на выход. В дверях оборачивается и тянет задумчиво:
— М-да, Станислав Иваныч… Ты, конечно, мужик дельный, и все такое, но порой слишком непробиваемый, нахрапом действуешь, а с женщинами так нельзя. Их надо другим брать. Теплотой что-ли. А еще надежностью. Да.
— Шел бы ты отсюда, — шикаю я на него, и парень скрывается за дверьми.
Вновь сажусь за бумаги, но не могу никак сконцентрироваться на отчетах, все мысли об Алене и Тиме.
В одном я точно согласен с Никитой. Алена из тех самых женщин, которых завоевывают. Она гордая, уверенная в себе и сильная. Даже представить не могу, через что ей пришлось пройти с больным Тимом на руках.
И я буду полным кретином, если оставлю ее в этот раз.
Нахрапом, значит, нельзя? Ну а как по-другому-то? Жизнь такая у меня, что только продавливать и учила, как отбирать, не спрашивая разрешения. В моем мире только так и можно было выжить.
Но мой мир изменился, исказился, как в кривом зеркале, изменил роли и позиции. Теперь давить нельзя. Что ж, значит, будем добиваться.
Они долго были без меня, согласен. Что бы я делал, узнай обо всем раньше?
На мою взрослую дочь покушались, стреляли в нее. Я не мог рисковать еще и маленьким сыном и его матерью. Но, кажется, пришло время возвращать все на круги своя.
Беру телефон и набираю номер своему помощника в мэрии:
— Ренат, я уеду на пару дней.
— Куда? — ошарашенно спрашивает тот.
— За город. Могут же у меня быть выходные? — настаиваю я.
— Станислав Иванович, но что я скажу Прокопову? А Юрий Степанович? Как же так?
— Разберешься. Все. Я уехал, звони только в экстренном случае.
Отключаюсь и осознаю, что еще ни разу в жизни у меня не было выходных.
Глава 21. Не просто так
Алена
Только в электричке тревога понемногу отступает. Понимаю, что на даче Стас нас не достанет. Просто не посмеет сунуться.
Под размеренный шум стук колес добираюсь до своей станции. Встаю, разминаю затекшую спину и выхожу на улицу.
