Впрочем, лорд Хартфорд имел любовницу в Лондоне. Разведка сообщала Алексу об этом; он посетил ее как-то раз, притворившись, что принял ее дом за дом своего друга. Симпатичная женщина с седыми волосами, едва ли она могла относиться к разряду легкомысленных, ветреных содержанок, и ей было уже далеко за сорок. Интересно, знала ли Честити об их отношениях?
Алекс перевел взгляд на своих соседей по столику. Оксуорт развлекал Транквилити. складывая для нее птицу из бумаги. Честити смотрела на Алекса, ее лицо выражало беспокойство. Он улыбнулся, и она также ответила ему улыбкой.
— Прямо-таки настоящий лондонский бал, — сказал он, делая взмах рукой. — Ваша мать — великолепная хозяйка!
— Благодарю вас, — ответила Честити сдержанно. — Она отлично умеет все организовать.
— Не только все, но и всех, — заметил он с усмешкой.
— Возможно, — согласилась Честити. Она посмотрела на Оксуорта и Транквилити, которые так увлеклись, что, казалось, забыли обо всем на свете. — Моя мать очень любит, чтобы все происходило только так, как она хочет. И ей, наверняка, не нравится наша четверка. Но здесь она уже ничего не может поделать, потому что я официально записана на ужин с мистером Оксуортом.
Алекс усмехнулся.
— Я так и подумал, что ваша матушка будет недовольна, если я запишусь на ужин с вами.
— Как настроение? — поинтересовалась внезапно появившаяся леди Хартфорд.
— Прекрасно, мама. Посмотри, что мистер Оксуорт сделал для меня, воскликнула Транквилити, протягивая двух бумажных птиц.
— О. как мило с его стороны, — произнесла мать. — После ужина, Честити, тебе необходимо…
— Потанцевать со мной, миледи, — прервал ее Алекс, изобразив обескураживающую улыбку. В ответ он получил лишь холодный взгляд хозяйки.
— Хорошо, — ответила она неохотно. — Но после танца подойди ко мне, Честити.
— Да, мама.
Леди Хартфорд отошла от них и полетела к следующему столику. Честити вздохнула с облегчением.
Алекс снова обратился к ней.
— Честити, я с нетерпением ожидаю вашего мнения о том, как я танцую. Мне кажется, я поправляюсь, моя нога день ото дня выздоравливает.
— Вы не должны, мистер Фицсиммонс, говорить с дамой о своей ноге! — жеманно улыбнулась Транквилити, ударив его по руке с наигранной легкостью. — Только посмотрите, как загорелись щеки Честити! Я полагаю, она покраснела с головы до пят, конечно если это уместно упоминать о пятках в присутствии джентльменов, — добавила она довольно дерзко.
— Транквилити! — укоризненно произнес Оксуорт, снисходительно улыбаясь.
— Я всего лишь шучу, Рубин. Честити меня поняла, — усмехнулась Транквилити.
Честити подняла глаза и посмотрела в упор на Транквилити.
— Да, я поняла. И я уже привыкла к таким шуткам. Но, кажется, все возвращаются в зал.
Они встали. Честити повернулась к Рубину, но Алекс встал между ними.
— Разрешите мне, Честити. Ведь вы обещали мне этот танец, с этими словами он взял ее под руку. Когда они отошли. Алекс наклонился и произнес:
— Я хотел сказать вам, что завтра утром собираюсь совершить прогулку верхом, возможно, вы захотите присоединиться ко мне.
— Я даже не знаю, — откровенно призналась Честити. — У меня есть одно поручение, и к тому же моя матушка устраивает небольшую увеселительную поездку для всех нас — в Дуврский замок.
— Вот как? Сразу после бала? — удивился Алекс.
— Матушка хочет, чтобы гости развлекались — ей не важно, что они устанут после бала, — саркастически усмехнулась Честити.
— Может быть, мы покатаемся пораньше, около девяти утра, если вы к тому времени проснетесь. Думаю, мы могли бы попытаться достать хлыст от почтовой кареты, а также я хочу проехаться вдоль побережья: я так давно там не был.
— Очень заманчиво, но вы не должны перетруждаться, мистер Фицсиммонс.
— Почему же не «Алекс»? — поддразнил он.
— Не здесь, — ответила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Ну так вы поедете? — Она кивнула в знак согласия, и он добавил: — Тогда договорились. Встретимся в холле в девять часов.
По лицу Честити пробежала тень.
— Давайте встретимся в конюшне, — сказала она тихо, беспокойно оглядывая собрание в поисках матери, — к тому же я должна передать корзину одному человеку, если вы не откажетесь сопровождать меня.
Алекс отвесил легкий поклон и повел Честити в ряды танцующих.
Он незаметно покинул бал, как только смог передать Честити другому партнеру. Алекс прошел через конюшню и отворил дверь загона, в котором стоял серый жеребец. Стараясь не шуметь, вывел лошадь со двора. Здесь, за забором, он достал спрятанную уздечку и накинул ее на морду лошади. Затем вскочил на неоседланного жеребца и через несколько минут был уже далеко.
Пробираясь сквозь заросли. Алекс нашел место разлома в старой каменной стене, отделявшей поместье лорда Хартфорда от бывшей усадьбы его крестных. В доме француженки горел свет. Он привязал жеребца к дереву и, крадучись, направился к старому дому.
Он быстро отыскал дверь, через которую можно было проникнуть в бывший кабинет крестного, и тихо вошел в здание. Внутри оказалось гораздо темнее, чем снаружи, где ярко светила луна. Он подождал, пока его глаза привыкнут к темноте, затем осторожно направился вдоль стены ко входу в библиотеку.
Проникнув в помещение, служившее когда-то библиотекой, Алекс похолодел. В камине горел огонь, и он поспешно обвел глазами комнату, ища присутствия человека. Убедившись, что он здесь один, Алекс подошел к столу, на котором были разбросаны бумаги, и, быстро просмотрев их, не нашел ничего интересного. Затем он осмотрел ящики. Они были открыты, но их содержимое также не представляло интереса. Где-то в глубине дома часы пробили три.
Алекс подошел к двери, ведущей в задний холл. Он открыл ее и прислушался. Тишина. Алекс на цыпочках пересек холл и очутился в другой части здания; секунду поколебавшись, начал взбираться по лестнице, которая вела в спальни. Первая спальня была очевидно нежилой. Затем следовала спальня хозяйки. Постель была разобрана, и в камине горел огонь. Сначала Алекс исследовал небольшой секретер, стоявший в углу: он оказался пуст.
Разочарованный, он открыл гардероб. Отодвинув одежду, обнаружил, что и там ничего интересного нет.
Алекс закрыл дверцу и перешел в туалетную комнату. Здесь, на полу, стоял объемный сундук; он открыл его и начал торопливо рыться внутри. Не найдя ничего. Алекс принялся кружить по комнате.
— Говорю тебе, Жан-Жак, кто-то побывал в моем кабинете! Я всегда кладу это письмо сверху! — раздался из спальни голос, говоривший по-французски. Голос принадлежал графине.
