испытывали удовольствие, понося его и проклиная. В судьбах тех и других Лэйд не находил большой разницы.
— Вы провели в Новом Бангоре всего месяц, — заметил он, — Неудивительно, что вы не знаете тонкостей. А полковник Уизерс из душевной деликатности не стал об этом распространяться. Дело в том, что… Ох, чёрт, никогда не разбирался в метафорах, но, полагаю, вы сознаёте разницу между видом на жительство и гражданством?
Уилл кивнул. Не очень, впрочем, уверенно. Должно быть, этот вопрос мало занимал его, пока он кропал свои эскизы в мастерской этого, как его… мистера Бесайера. Что ж, у него будет возможность подумать об этом на досуге. Много времени.
Лэйд ощутил короткий болезненный укол под правой лопаткой. Точно раскалённую кочергу приложили. Не будет, Чабб. Потому что через два дня мистер Уилл, несостоявшийся гравёр, будет смотреть на растворяющийся в тумане Новый Бангор, стоя на верхней палубе «Мемфиды». Не подозревая, что вытянул из руки судьбы лотерейный билет, о котором молили, быть может, сотни его собратьев по несчастью.
— Что ж, Уилл, попробую объяснить. Сейчас мы с вами идём по Хейвуд-стрит рука об руку. Эта счастливая возможность оказалась нам предоставлена только потому, что каждый из нас в своё время услышал зов. Этот сигнал, блуждающий между мирами, принято называть зовом, хотя на самом деле никто не знает, как он выглядит, является он звуком или нет, и чем вообще, чёрт побери, является. Я не знаю, что привело вас на остров, и мне нет нужды это знать. Вероятно, вы сидели в мастерской мистера Бесайера, вырезали какую-нибудь заковыристую форму для пресса и вдруг поймали себя на мысли, что обязательно должны зарисовать потрясающие нервюры[25] собора Святого Петера, про который когда-то читали в газете. Желание это было столь сильно, что вы тем же вечером упаковали чемоданы, пожелали здоровья мистеру Бесайеру, запаслись хинным порошком и отправились в путь, в далёкую Полинезию. И только сойдя с корабля на твёрдую землю, обнаружили, что никакого собора Святого Петера в Новом Бангоре отродясь не бывало. Но уже поздно — чудовище клацнуло челюстями, отделив вас в одно мгновенье от бренного мира. Это всего лишь предположение, к слову. Интересоваться, какое обличье принял зов для собрата по несчастью среди нас, старых каторжников, считается дурным тоном. В конце концов, многие из нас прибывают на остров по глубоко личным причинам.
— Всё в порядке, — улыбнулся Уилл, — Тем более, что ваше предположение весьма правдоподобно. В юности я действительно имел слабость к классической церковной архитектуре. Бывало, часами, до скрежета в спине сидел, зарисовывая интерьеры Вестминстерского аббатства. О, совершенно восхитительная картина, поэзия, воплощённая в камне! Иногда, стоило мне прикрыть глаза, мне казалось, я вижу, как…
Лэйд едва не скрипнул зубами.
— Как бы то ни было, каждому из нас раз в жизни крупно не повезло. Мы вытянули карту, которой не значилось в колоде — пригласительный билет в Новый Бангор. И будь ты хоть лучшим шулером в мире, эту карту не сбросить тайком под стол и не утаить в рукаве…
— Какую карту вытащили вы? — жадно спросил Уилл.
Сопляк. Пострел. Мальчишка. Однако Лэйду потребовалось на удивление серьёзное усилие, чтобы превратить гримасу на своём лице в сардоническую усмешку.
— Меня перевели из Лондонского зоопарка. От английского климата у меня выцветали полосы на шкуре и портились когти.
— О, — на лице Уилла не было заметно раскаяния, однако глаза он всё же отвёл, — Простите. Это, конечно, было крайне бестактно с моей стороны.
— Неважно. Как бы то ни было, выбравшись на пристань в Клифе и всё ещё ощущая позывы тошноты в желудке после морской качки, вы не становитесь гражданином Нового Бангора, несмотря на то, что обратная дорога отрезана. Всего лишь приглашённым лицом. Это может показаться формальностью, но, на самом деле, таит в себе весьма важную деталь.
— Какую? — тут же спросил Уилл.
Вопросы он задавал жадно, почти бесцеремонно, но внимательно выслушивал ответы. Наверно, был не последним школяром в своём классе.
— Он не властен над вами, — произнёс Лэйд. Нарочито неспешно, так, чтоб было время обдумать каждое слово, — Пока ещё не властен. Он может изводить вашу душу и ум жуткими вещами, беспокоить, рисовать чудовищные картины, терзать, пугать, знакомить с невообразимыми существами, которые лишь по недоразумению именуются людьми. Однако при этом Он не в силах использовать вас, как использует всех прочих своих подданных. Лепить из вашего тела что ему вздумается, подвергать трансформациям и мутациям ваш разум. Вы всё ещё Его гость, а не собственность.
Уилл некоторое время молчал, глядя себе под ноги, но едва ли он был занят тем, что пересчитывал брусчатку. Заговорил он нескоро — они успели пройти почти половину Хейвуд-стрит.
— Полковник Уизерс был очень убедителен, утверждая, что мне стоит покинуть Новый Бангор как можно быстрее. В обоснование этого он приводил примеры того, что случалось иногда с прочими гостями острова. Это были в высшей степени поучительные и жуткие истории. Про одного плотогона с Аделаиды, который…
— …окаменел, словно на него взглянула Медуза-Горгона? Это Арри Оуэнс. Если будете в Айронглоу, можете увидеть его в тамошнем парке. Его водрузили на постамент вместо статуи Джону Уэсли[26], благо сходство в самом деле имеется. Никто точно не знает, сохранил ли он сознание после этой трансформации, но если сохранил, мне кажется, ему бы это польстило. Не Горацио Нельсон, конечно, но всё же…
— И про другого, мистера Аттенборо.
— Этот, кажется, был из банкиров. Я даже видел его мельком. До того… В общем, когда он ещё был человеком. А не насекомоподобным существом с тремя дюжинами рук.
Серые глаза Уилла на некоторое время затуманились, точно их скрыла густая пелена облаков. Это их свойство уже было известно Лэйду и выражало, скорее всего, глубокую задумчивость. Наверно, подобным образом он замирал в залах Ветсминстерского аббатства, подумал он, не замечая, что краска с кисти капает на жилет. Что ж, молодости свойственно увлекаться. А ещё — искать. Рыть землю в попытках найти ответы, которые, быть может, и на свете-то не существуют, а являются продолжением ими же выдуманных вопросов.
Этот человек полагает, что получил благословение судьбы, открыв для себя Эдемский Сад. Что ж, в скором времени ему предстоит узнать, с какими существами он делит этот благословенный край и каков нрав смотрителя этого сада.
— Почему он делает это, мистер Лайвстоун?
— А почему треска пускает пузыри? — грубовато отозвался Лэйд и сам себя одёрнул, — А почему ребёнок неизбежно ломает свои игрушки? Из любопытства? Из злости? По незнанию? С тех пор, как вы становитесь гражданином Новом Бангора, он считает себя вправе сотворить с вашим телом и разумом что угодно — на его, Нового
