«В лагерях оставались только штабы и стрелковые подразделения. По существу дивизия была распылена и не представляла боеспособного соединения… Дня за два до войны генерал-майор Микушев Н. Г. сообщил мне, что он приказал командирам частей вернуть весь личный состав со специальных сборов и полигонов, а также с работ на оборонительном рубеже и полностью сосредоточить в лагерях. Тут же он посоветовал установить прямую связь полевым телефоном с комендатурой участка.
– А как же корпус и армия? Это с их ведома? – невольно спросил я, так как знал, что через штаб никаких указаний на этот счет не проходило.
– Об этом не будем говорить. Вы сами понимаете, каково наше положение, - явно уклоняясь от прямого ответа, сказал командир дивизии. Я больше с ним не разговаривал об этом, однако предполагал, что он, вероятно, получил на сей счет указания, о которых ему было, по-видимому, неудобно или еще рано говорить даже со мной». (Военно-исторический журнал 1959 №4, с.64)
По другим сведениям, дивизию привели в боеготовность не за два дня до войны, а еще раньше:
“Многие командиры и в этих условиях находили пути для повышения боеготовности войск. С 17 июня по распоряжению генерал-майора Г. Н. Микушева с учений и строительства укреплений у границы стали отзываться подразделения. Чтобы не привлечь к их перемещению излишнего внимания, делалось это постепенно и скрытно.
В дивизионном лагере подразделения получали боеприпасы, артиллеристы приводили снаряды в окончательно снаряженный вид. пулеметчикам было приказано снарядить магазины и ленты и иметь их при оружии. Стрелки наполнили подсумки патронами. Всем красноармейцам выдавались перевязочные индивидуальные пакеты, сухой паек и медальоны для домашних адресов”. (Ананко В. И., Доманк А. С., Раманичев Н. М. За каждую пядь. Львов, “Каменяр”, 1984, с.15.)
Слева от 41-й сд находились позиции 97-й стрелковой дивизии того же корпуса. События последних предвоенных дней в ней прошли почти по такому же сценарию. 18-19 июня командиры частей и подразделений получили распоряжение о введении повышенной боевой готовности и отзыве командиров и отдельных групп военнослужащих из командировок в расположение частей. Части дивизии стали интенсивно пополнять запасы патронов и снарядов, горюче-смазочных материалов, продовольствия и фуража, а находящееся на складах оружие – снимать с консервации. С учений были отозваны строевые подразделения. Находившиеся на Немировском полигоне подразделения 98-го гаубичного артполка 19 июня были отозваны в район дислокации дивизии. (Афанасенко В. И. и др. На рубежах бессмертия (военно-исторический очерк о боевом пути 97-й стрелковой дивизии первого формирования). Ростов н/д, издательство Ростовского университета, 1991, с.39-41.)
4-й механизированный корпус. Корпус находился во втором эшелоне 6-й армии и к началу войны имел в своем составе 8-ю, 32-ю танковые и 81-ю моторизованную дивизии. Командовал корпусом получивший впоследствии печальную известность генерал-майор А. А. Власов. В то время он еще «не боролся против Сталина», а был в числе образцовых генералов Красной Армии и уверенно шел вверх по служебной лестнице.
Капитан А. В. Егоров перед самой войной был назначен на должность начальника штаба 63-го танкового полка 32-й танковой дивизии. Менее чем за сутки до войны он прибыл в штаб дивизии, где узнал, что соседняя, 8-я танковая дивизия, за день до этого по тревоге вышла якобы на полигон. На приеме у командира дивизии полковника Е. Г. Пушкина по случаю вступления в должность Егоров спросил, что собственно происходит. Комдив сообщил, что немцы готовят войну против СССР, и продолжил:
“Позавчера командующий армией приказал привести полки в повышенную боевую готовность. Машины полностью заправлены горючим. Личному составу выдан один боекомплект боеприпасов и неприкосновенный запас продовольствия. 23 июня ваш полк будет выведен на полигон”. (Егоров А. В. С верой в победу. М., Воениздат, 1974, с.5.)
Прибыв в расположение своей части, Егоров узнал, что командир танкового полка с командирами батальонов и рот находится на рекогносцировке маршрутов и района сбора по боевой тревоге, а в танки три дня назад (т.е. 18 июня) по приказу командира дивизии загружен полный боекомплект. (там же, с.6.)
Другие части 32-й танковой дивизии, по свидетельству ротного политрука из 64-го танкового полка, еще за день-два до этого уже покинули места постоянной дислокации:
“Накануне наша [32-я танковая] дивизия вышла на тактические учения. Точнее, не вся дивизия, а некоторые ее части. Проводились они под Перемышлем и под Рава-Русской вместе со стрелковыми частями и представителями пограничников. Планировалось отработать совместные действия по отражению нападения противника. Учения как такового не получилось, но вывод отдельных танковых и стрелковых подразделений из казарм и приближение их к границе, как мы потом увидели и поняли, сыграло весьма важную роль в отражении агрессора на этом участке. К тому же в полной боевой готовности находилась 99-я стрелковая дивизия [о ней речь еще впереди – С. Г.] и все погранзаставы, располагавшиеся от Перемышля вниз по Сану… Командир нашей дивизии… в определенной степени избежал целого ряда трудностей первых дней войны. Во-первых, заранее вывел ряд частей и подразделений из военного городка, во-вторых, придержал летние офицерские отпуска, и, таким образом, подавляющая часть командиров оказалась на своих местах… Танковый полк, в составе которого я оказался, выехал на учения ночью, почти вплотную подошел к Перемышлю и на опушке небольшого лесочка занял исходные позиции. Поступила команда окопаться. Не все, правда, ее добросовестно выполнили, за что утром поплатились кровью…” (Пограничник, 1985, №10, с.27.)
Одновременно с 32-й тд привели в боеготовность остальные соединения корпуса – 81-ю моторизованную (Война глазами ветеранов. Воспоминания владимирцев-участников Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Владимир, изд-во «Фолиант», 1997, с.161.) и 8-ю танковую дивизии. Вот выдержка из краткого отчета о боевых действиях 8-й танковой дивизии за период с 22 июня по 1 августа 1941 года:
“1. 8 танковая дивизия выход частей дивизии в район сосредоточения начала по приказу 4 мк 18.6.41 года. 21.6.41г. в лесах восточнее Янов были сосредоточены: 8 мсп, 15, 16 тп и 8 гап в полном составе, остальные части дивизии до 22.6 находились в гор. Львове. 22.6.41г. по приказу 4 мк остальные части дивизии были выведены из ЛЬВОВА в район сосредоточения по мобилизации. Полный выход частей дивизии был произведен к 16.00 22.6.41 года, где было произведено полное отмобилизование и ввод частей дивизии в бой.
Боевой матчастью, транспортными машинами и вспомогательными машинами дивизия была обеспечена согласно прилагаемой ведомости …
2. Основной задачей 8-й танковой дивизии было:
а) в составе 4 мк прикрыть отмобилизование частей Красной Армии.
б). Завести противника в заблуждение, создав мнение о наличии большого количества танковых соединений на участке 6 армии, что достигалось переброской частей дивизии в составе 4 мк из одного фланга армии на другой. Цель была достигнута произведением больших маневров дивизии за 23-26.6.41г.” (ЦАМО РФ, ф.229, оп.157, д.7, л.138.)
Для прикрытия от возможных ударов с воздуха дивизий корпуса, выходящих в районы сосредоточения, командующий армией генерал Музыченко 20 июня приказал срочно вернуть с Львовского лагерного сбора его зенитные артдивизионы. (Военно-исторический журнал 1989 №5, с.45.)
Таким образом, в целом 6-ю армию 18-20 июня привели в боеготовность, и к началу войны они были одной из самых боеготовых в составе западных округов.
26 армия
99-я стрелковая дивизия. В июне 1941 года 99-я стрелковая дивизия стала, вероятно, самым знаменитым соединением Красной Армии. В то время как другие соединения отступали, 99-я уже 23 июня войны отбила у немцев захваченный ими в первый день войны советский приграничный город Перемышль. Затем в течение 5 дней она успешно оборонялась в своем районе и отошла только по приказу командования. 22 июля Верховный Совет СССР за проявленные в боях под Перемышлем доблесть и мужество наградил ее орденом Красного знамени. Дивизия стала первым в Великой Отечественной войне соединением, удостоенным такой чести.
15 июня 1941 года майор И. Т. Артеменко был назначен старшим помощником начальника оперативного отдела 26-й армии. (Артеменко И. Т. От первого до последнего дня. Записки фронтовика. Харьков, “Прапор”, 1979, с.9.) (Эта должность в мирное время не существовала и вводилась только по штатам военного времени.)
18 июня Артеменко принял участие в состоявшемся в городе Самбор совещании командиров частей и соединений 26-й армии, на котором ее командующий генерал-майор Ф. Я. Костенко объявил о вновь разработанном плане прикрытия границы.
