Они только что довольно удачно пересекли линию фронта, и командир американской эскадрильи бомбардировщиков В-17 облегченно вздохнул: на этот раз «челночный» полет прошел успешно. Удачно отбомбились по намеченным объектам в Германии и летели теперь над Россией. Они должны были сесть на аэродроме у Полтавы, заправиться горючим, бомбами и снова лететь с «гостинцами» для чертовых «джерри», которые продолжают драться, будто озверевшие.
Едва комэск получил по внутренней связи рапорт кормового стрелка, пересчитавшего идущие за флагманом самолеты, слева вдруг возникла пара «мессершмиттов». То ли они караулили американцев, то ли вырвались на территорию противника для вольной охоты, но, обнаружив бомбардировщики, летящие без сопровождения истребителей, бросились в атаку. Гитлеровцам удалось сразу же подбить один из неповоротливых, громоздких бомбовозов. Когда его самолет загорелся, командир отдал приказ экипажу покинуть В-17, а сам попытался оторваться от насевших на него «мессершмиттов». Но те уже отогнали его от эскадрильи и безжалостно расстреливали огромную машину, не обращая пока внимания на вываливающиеся из фюзеляжа комочки, которые превращались в медленно плывущие одуванчики парашютов.
Правый пилот подбитого бомбардировщика первый лейтенант Дик Тейлор попытался было остаться в самолете, по обычно выдержанный командир покрыл его матом так изощренно, что Дик очумело выбросился из люка и пришел в себя, когда увидел стремительно летящую к нему землю.
– Его самолет сбили уже за линией фронта, над нашей территорией, – рассказывал Иван Егорович. – Остальных спасли наши истребители, которые подоспели к мосту воздушного боя. А Дику Тейлору не повезло. Он приземлился в районе, который пока еще не находился под полным нашим контролем, в нем шастали разрозненные группы солдат и офицеров вермахта. Вот в это место и угодил незадачливый Дик Тейлор. Тогда я не знал его имени… Армейская разведка сообщила только квадрат, в котором, возможно, приземлились американские летчики. И тогда я получил приказ вылететь туда на «кукурузнике», попробовать обнаружить их и навести поисковые группы на попавших в беду союзников.
На вертолете было бы сподручнее, – заметил Андрей.
Вертолетов тогда еще не было, – отозвался генерал Макаров. – Только и мой По-2 был, как бы сейчас сказали, многоцелевым самолетом… И сесть мог почти где угодно. Разве что зависать не мог над землею, как вертолет. Вообще-то лично мне никто лететь не приказывал. Я мог послать на поиски любого летчика полка. Но какой тогдашний командир, а все мы были по теперешним меркам юнцами, отказался бы сам выполнить подобное задание – помочь союзникам! А тогда уже третий месяц американцы и англичане дрались с фрицами на Западном фронте.
С американцами я уже встречался до того. Ведь наш полк базировался по соседству с тем аэродромом, который принимал «летающие крепости». Они стартовали в Англии, шли бомбить Германию, пересекали се напролет и в зависимости от обстановки уходили на итальянские аэродромы или к нам, в Полтаву. И едва первые экипажи американских летчиков появились в наших краях, командование организовало вечер встречи советских летчиков и союзников.
Какие они, папа? – спросила Вера Ивановна.
Обыкновенные… Может быть, посытее наших были, хотя авиацию у нас пайком не обижали. Но война все равно смотрела из наших глаз, а вот у американцев на лицах ее не было видно.
Они ведь тоже гибли в полетах, – заметила Маргарита.
Верно, – согласился Иван Егорович, – гибли… Хотя и не так уж часто. Хорошее вооружение на борту, истребительное прикрытие… Их В-17 или английские «Ланкастеры» – это вам не наши ТВ, которых в сорок первом нечем было прикрыть. Сколько наших бедолаг сожгли в самом начале войны, да и позднее, «юнкерсы» и «мессершмитты»! В сорок четвертом было уже вовсе по-другому. И толковых летчиков у фрицев мы повыбили, и было кому защищать наши бомбардировщики. Но я о другом хотел… Война, конечно, каждого метит. Но больше тех, кто близких потерял или оставил их под супостатом, воюет в неведенье: живы ли, на месте, а может, рабами их угнали в неметчину. И тогда неизбывной тоской запечатывает солдату глаза… Такого у наших гостей – янки не было видно. Каждый из них рисковал только собой…
Генерал Макаров вздохнул, вспоминая то нелегкое время, затем улыбнулся.
– Вот меняться они любили, – сказал он. – Тогда-то я впервые и услышал слово «сувенир», прежде его не было в русском обиходе. Что б ни увидели эти парни, сразу: «Сувенир!» А затем: «Чейндж?» Меняемся, значит… Менялись, конечно. Трофейные немецкие часы на американские зажигалки, наши самоделки из патронов на сигареты… Один мой командир звена, стервец, свой ТТ на ихний армейский кольт 38-го калибра выменял. Так этого звеньевого полковой особист взял на цугундер: боевое оружие, мол, утратил. Пришлось парня выручать…
– И выручили? Макаров усмехнулся:
– В конце концов, я был командиром полка… Вызвал к себе и того и другого, говорю: «Утрата боевого оружия – дело, конечно, кислое, хотя безоружным его не назовешь, вон какую пушку выменял у союзника. Нештатный пистоль? Верно… Поэтому оставляю его себе, а мой ТТ пусть забирает… Пет возражений?»
Тут особист улыбнулся, он был толковым парнем, с пониманием, и говорит: «Возражений нет, командир. Есть вопрос: как боезапас добывать? Таких калибров у нас нету…» А мой меняла обиженно так сообщает: «Дурных нема. Я за бутылку водки уже две сотни патронов к кольту спроворил. Теперь отдам их майору». Это мне, значит… На том и поладили.
А что потом с этим кольтом было? – осмелился спросить внук.
Пригодился. Им же того американца, Дика Тейлора, от фрицев отбивал, когда сел на лесной поляне.
… Тогда он увидел шелк парашюта у кромки леса. Прошел на бреющем, покачивая крыльями: дескать, заметил тебя, парень, сейчас развернусь и попробую сесть, забрать с собою из неуютного места, где можешь угодить гитлеровцам в лапы. Ведь они сами мечутся здесь, загнанные волки, потому и возиться с тобой но будут, шлепнут за милую душу. По письмам из фатерланда им хорошо известно, как посыпают ваши молодцы их дома «гостинцами» с неба.
Иван Макаров хорошо понимал, что его не только американец видит, спрятавшись где-то в лесу. Его и фрицы усматривают, и наши солдаты тоже. Но вот эти-то, наверно, не поспели туда, где сел летчик, иначе б дали ему, Макарову, знак с земли. Надо побыстрее садиться…
Он развернулся и стал снижаться на лужок, стараясь сесть так, чтоб осталось ему места для взлетного пробега – может случиться, что сразу и взлететь придется. «Кукурузник» попрыгал, попрыгал и остановился с работающим двигателем почти у самого парашюта. Макаров приподнялся, цепляясь за стенки узкой кабины парашютом, который служил ему в полете вместо сиденья. Стал всматриваться в лес: не покажется ли там союзник, вряд ли он успел уйти отсюда далеко.
Но вначале Макаров увидел, как от перелеска, что был по другую сторону поляны, бегут к нему немцы. Командир полка выругался и хотел было дать газ, как вдруг сквозь тарахтенье двигателя услыхал -его зовут по имени.
– Иван! – донеслось до него. – Иван! Макаров повернул голову влево.
Из-под смятого парашютного полотнища выбрался длинный парень в комбинезоне и, прихрамывая, стал приближаться к самолету.
Потом Дик Тейлор объяснил русскому майору, что неудачно приземлился, потерял сознание и лежал на поляне, накрытый парашютом. Звук авиационного двигателя привел его в чувство, он освободился от строп, вылез из-под полотнища, увидел русский самолет, вспомнил, что всех союзников называют «Иванами», вот и окликнул летчика его настоящим именем.
«Откуда он меня знает?» – удивился тогда Макаров и выхватил кольт. Надо было задержать немцев. Они приближались спереди и справа, а союзник – слева в чуть позади. Он с хвоста догонял машину командира полка, крича «Иван!», и размахивал некоей штукой, вроде пистолета, что ли…
Американец подбежал к стабилизатору в хотел обогнуть его, чтобы приблизиться к кабине летчика справа. И тут увидел приближающихся немцев. Быстро вскинув левую руку, он положил на нее странное оружие в выстрелил.
Макаров увидел, как из-за хвоста его машины пронеслась ракета. Она шла прямо к толпе бегущих немецких солдат, и те бросились, спасаясь от нее, на землю.
«Дает союзник!» – весело подумал Макаров, выцеливая из непривычного пока еще оружия одного из врагов.
Кольт стрелял неплохо. Кое-кто из фрицев уже ткнулся носом в плодородный украинский чернозем.
Макаров повернулся и увидел, что американский летчик перезаряжает ракетницу.
– Давай сюда! – крикнул Иван и махнул рукой. Дик Тейлор покивал и снова выбросил руку, прицеливаясь.
– Садись скорей, мать твою туда и обратно! – заорал командир полка.
