же самое применимо и к свободным половым отношениям: у одного класса они могут быть следствием нравственного вырождения, у другого, наоборот, выражением высокого морального развития.
Восходящий класс воплощает собой более высокую нравственность не только в целях педагогических, в интересах нравственного воспитания своих членов, но и потому, что в нем яснее всего сказываются общественные потребности данной эпохи. Так как нравственное поведение для нас в конечном счете всегда результат экономического базиса общества, то те классы, которые в социальной иерархии представляют высшую ступень развития, должны воплощать в своей половой жизни, естественно, и высшую форму морали. Восходящие классы не потому нравственнее – и умнее! – других, что сделаны из лучшего теста, а потому, что на их стороне логика истории, и притом всегда последнее звено исторической логики.
На основании этих двух причин специфическая нравственность восходящего класса служит вместе с тем, как выше сказано, стимулом для нравственного прогресса всего общества.
Выше мы сказали, что нам необходимо здесь прежде всего исследовать и решить вопрос, всегда ли половые отношения цивилизованного человечества были «такими», т. е., по существу, неизменными, как обычно принято думать, или же можно указать на принципиальные различия, другими словами, не изменялись ли они соответственным образом. Нам кажется, что, поскольку позволяют рамки вступления, мы уже ответили исчерпывающе на этот вопрос.
Мы переходим, таким образом, ко второму вопросу. Изменятся ли в будущем принципиально, фундаментально половые отношения? Ответ на этот вопрос требует столько же строчек, сколько первый потребовал страниц или даже половины того. Ибо ответ уже заключается в ответе на первый вопрос. Так же мало, как в прошлом существовали незыблемые, неизмеримые состояния – и на основании тех же имманентных законов, – может застыть и современная жизнь, так что невозможным стали бы более высокие новые формы.
Мы выяснили, что уровень развития производственного механизма, степень того, как люди могут удовлетворять свои общественные потребности, определяют собой общественное бытие и, следовательно, также и половую мораль Эпохи. А если это так, то дальнейшей эволюции хозяйственного развития, которую ни один мыслящий человек не будет отрицать, должна соответствовать такая же беспрерывная эволюция преобразования нравственного поведения и обязательных для данного времени нравственных норм.
Надо прибавить, что эта эволюция будет не только беспрерывной, но и столь же последовательной. А так как мы уже теперь в состоянии ясно представить себе главные линии дальнейшего экономического развития, то мы, не попадая в комическое положение легкомысленных пророков, можем уже теперь сказать, каковы будут основные линии нравственных норм будущего, в каком направлении произойдет их принципиальное преобразование.
Подобно тому как эволюция привела к более высокой нравственности нашего времени, так приведет она к еще более высокой морали в будущем, которое с естественно-научной необходимостью осуществит тенденции настоящего и прошлого.
Сколько бы ни возражали оруженосцы средневековой реакции против такого утверждения, мы повторяем: наше время воплощает более высокую мораль. Ибо это так, несмотря ни на что. При оценке высоты уровня века следует исходить не из понятий «нравственность» или «безнравственность», являющихся всегда лишь относительными, а в гораздо большей степени из направления и удельного веса главной тенденции эпохи. Пессимистам, толкующим о нравственной испорченности нашего времени, нетрудно – ограничимся одним примером! – доказать, что столь часто осуждаемая эпоха Второй империи во Франции вовсе не отличалась такой же рафинированностью в своих эротических наслаждениях и эксцессах, как наше время, и они могут привести сотни примеров из самых разнообразных областей. И все-таки эти пессимисты не правы. Нравственность нашей эпохи все же выше… Ибо, повторяем, решающее значение имеют как самая линия движения, так и степень нравственных противодействующих сил. Никогда раньше первая не шла так сознательно вверх, к более высоким формам нравственности, и никогда интересы, разрушающие и разлагающие социальные обязанности, не встречали такого решительного отпора со стороны социальных добродетелей, как в настоящее время.
Широкие народные массы стоят ныне на такой высоте общего образования и политической морали, как никогда раньше. Их понимание исторического процесса никогда не было так глубоко, а их требования от жизни никогда не были столь внушительны, как ныне.
И в этом надежные гарантии для будущего, когда единобрачие станет наконец действительностью как для мужчин, так и для женщин.
Эта истина осуществляется по мере того, как прокладывает себе путь новый общественный уклад, для которого индивидуальная половая любовь, как связь между двумя представителями противоположных полов, уже не будет простой фикцией, за которой скрывается грязный расчет, а единственной нормальной потребностью и единственным законом жизни. Отсюда следует возвышеннейший вывод, который только может подсказать логика тому, кто умеет вникать в смысл истории.
Человечество стоит не в конце, а в начале своей истории, и притом в преддверии истинно славной части этой истории.
Из фактов, освещенных нами как имманентный закон всего жизненного процесса общества, естественно вытекают и сами собой условия построения и рассмотрения каждой главы о половой жизни, выстраивающейся на изложенной нами научной базе, и, следовательно, также нашего исследования о половых отношениях и нравственных нормах различных эпох. Они показывают, какие области должны быть связаны между собой и под каким углом зрения, а также каким образом надо делить и разъединять материал.
Так как достигнутая высота производственного процесса определяет собой весь жизненный процесс общества, следовательно, также и нравственные нормы в области половых отношений, то отсюда следует, что последние, по существу, должны быть везде одинаковыми там, где общественный базис покоится на тех же экономических условиях. И наоборот, эти нравственные нормы должны быть другими везде там, где благодаря изменившимся экономическим условиям изменилась и общественная почва. Не климат, язык или географические границы обусловливают собой различие или сходство нравственности разных стран и государств, а высота развития, достигнутая обществом, те способы, которыми классы удовлетворяют свои потребности.
Одинаковой высоте хозяйственного развития всегда соответствуют те же нравственные нормы – таков закон. Нравственные нормы, соответствующие феодализму во Франции, должны походить, по существу, на те, что выросли из феодальной почвы в Германии. Нравственные нормы торговой эпохи в Германии должны по существу совпадать с теми, которые царили в век торговли в Голландии, и т. д. Это совпадение в самом деле всегда и существовало в истории, и притом в такой степени, что нравственные нормы разных классов в одной и той же стране, весьма разнясь друг от друга, в то же время весьма сходны даже в мелочах с нравственными нормами соответствующих им классов других стран. Это так естественно, если принять во внимание, что каждый класс отражает известную высоту производства. Такое положение тем очевиднее, чем яснее восторжествовал известный экономический принцип, и, может быть, поэтому легче и
