– Так, значит, вы дочь Селии Морвал? Очень рад знакомству – а уж вашу матушку я знавал прекрасно…
Глава 5
На мгновение Эбби испугалась, что Каверли может еще что-нибудь брякнуть. Но когда ее затравленный взгляд встретился с его, она поняла, что Каверли просто дразнит ее, забавляется ее испугом – за ее счет! Тут уж опасения сменились в душе Эбби пылающим гневом: да как он смеет! Но этот странный джентльмен тотчас же послал Эбби поверх головы Фанни полуизвинительный-полушутливый взгляд, словно между ними возникло родство причастности к некоей общей тайне…
Фанни, взглянув снизу вверх в его лицо своими чистыми глазами, спросила:
– Как, сэр, вы знали мою мать? Даже я ее не знала, то есть я хочу сказать, я ее совсем не помню… – Она запнулась, а потом добавила: – Вы не дядя ли Стэси Каверли? Он мой друг…
Если что-нибудь и могло убедить мистера Каверли в том, что Фанни – невинная овечка, нуждающаяся в защите от волков, то безыскусность этого замечания была вполне убедительна, подумала Эбби. Однако она не была уверена. Выражение лица мистера Каверли выражало все то, что обычно выражает «лицо усталого воина, слушающего лепет младенца».
– Ну тогда вы, вероятно, будете так любезны познакомить меня с ним? – заметил он.
По огорошенному лицу Фанни немедленно стало ясно, что Стэси не удосужился просветить ее насчет своих отношений с дядей, точнее, отсутствия оных отношений. Впрочем, решила Эбби, молодого шалопая уж никак нельзя винить за такое умолчание – дядя действительно не из первосортных.
– Ах! – воскликнула Фанни, готовая рассмеяться. – Вы ведь шутите со мной, верно? Или это я села в калошу? Вы ведь знаете Стэси, наверно, получше меня!
– Совсем наоборот! – заметил Майлз Каверли. – Я совершенно с ним незнаком и даже не узнал бы его, ежели бы он сейчас вошел в эту комнату. Когда я уехал из Англии, он был еще, должно быть, в пеленках.
– Ага, я понимаю! – сказала Фанни, и морщинки на ее лбу исчезли.
– Со своей стороны могу заметить, – вмешалась леди Виверхэм, – что вы в нем не разочаруетесь, нет! Но сперва вы, конечно, можете принять его за посланца Бонд-стрит, этакого курортного денди, как и я приняла сперва, но он вовсе не таков. И хотя он любит нравиться девушкам, думаю, что он не теряет головы – тогда ведь ему потребовалось бы слишком много голов…
От этой реплики Фанни густо покраснела, а леди Виверхэм как ни в чем не бывало прибавила:
– Конечно, я не имею в виду тебя, милочка, ты у нас птичка особая! Многих стоишь! И я не удивляюсь, что сам он ни на кого другого не обращает никакого внимания…
Короткий хохот сотряс жирное тело леди Виверхэм, и, к вящему замешательству Фанни, она прибавила:
– Много раз говорил мне мой Джошуа, что ты, детка, держишь свои дела в кулачке… Да что там говорить, я и сама это знаю! Все знают !
Тут Оливер завоевал самое горячее (хоть и про себя) одобрение Эбби, сумев увести Фанни подальше от кучки беседующих, под благовидным предлогом показать ей интересный вид из окна. Потом они сели рядышком, к ним вскоре присоединились Лавиния и Софи, и все вчетвером с удовольствием проболтали до того самого момента, как прием был оборван леди Виверхэм, которая подняла свое тело со стула (который издал еле слышный вздох облегчения) и объявила, что им с Софи пора идти, а не то сэр Джошуа вообразит, что с ними что-то случилось. Эбби уже готова была последовать ее примеру, но получила от разгоревшейся Фанни такой недвусмысленный сигнал подмигиванием, что решила немножко повременить. Причина этой, так сказать, глазной шифровки была раскрыта тотчас же по отбытии леди Виверхэм с дочерью.
– Мама! Нельзя ли оставить Фанни пообедать с нами? – спросила Лавиния. – Я хочу показать ей те потрясные вещички, которые Оливер привез из Индии, и особенно шаль… Нет, то есть я не имею в виду те кашемировые шали, хоть и они выглядят прекраснее всего, нет, другие вещи, всякие эти, как их…
– Очевидно, сари? – подсказал ее брат.
– Ну конечно сари! – обрадовалась Лавиния, освежая свою память. – И твои рисунки, Оливер, которые ты там сделал, всякие люди и места и все такое…
– Ну почему бы нет, малышка, – отвечала ей мать. – Если, конечно, позволит мисс Эбби Вендовер…
– Коли уж тут зашла речь о мисс Вендовер, – сказала Эбби, чуть улыбаясь, – то она считает, что для одного больного на сегодня визитеров достаточно. В другой раз, Фанни.
Фанни кивнула так, словно просовывала голову в петлю виселицы. Однако она встала и произнесла замогильным голосом:
– Да-да, конечно. Я понимаю, это не совсем уместно, наверно…
Это траурное по тональности замечание немедленно вызвало живейшие протесты со стороны Лавинии и Оливера, под прикрытием которых миссис Грейшотт запустила тяжелую артиллерию:
– Нет-нет, я прошу вас позволить ей остаться! Ведь Оливеру от общения с ней становится только лучше. Он ведь был так уныл, утомлен и даже не решился еще рассказать о своих приключениях родному дяде… А сейчас, я смотрю, пока он говорит с Фанни, так он расхохотался уже несколько раз, причем точно так, как он делал это в прежние времена! Нет, он просто ожил! Позвольте Фанни побыть у нас сегодня! Обещаю вам, Марта приведет ее домой еще до сумерек.
– Ну, мэм, если уж вы действительно так хотите… Но вот утруждать вашу Марту совершенно ни к чему! – заметила Эбби. – Я попросту вышлю за Фанни экипаж, и надеюсь, что за эти несколько часов Фанни не станет вам слишком мешать…
Итак, Эбби покинула разгоряченную миссис Грейшотт. То же самое сделал и мистер Каверли, к чему Эбби отнеслась со смешанными чувствами. Он следовал за нею вниз по лестнице, и Эбби пришло в голову, что Каверли, возможно, просто хочет извиниться перед нею за то, что так напугал ее полчаса назад. Однако, поскольку она уже составила весьма нелицеприятное мнение о личности мистера Каверли, ее не особенно удивило, когда он заговорил совсем о другом:
– Скажите мне, бога ради! Кто такой сэр Джошуа?
– Сэр Джошуа, – без выражения ответила Эбби, – это муж леди Виверхэм.
– Ну да, и еще отец Софи! – язвительно воскликнул Каверли. – Не стройте из себя глупышку, это и так ясно!
– Знаете, мистер Каверли, должна вас огорчить, но если вы хотите быть принятым в обществе в Бате, то вам придется пересмотреть свою манеру общаться с людьми! – сказала Эбби.
– Ничего я пересматривать не намерен и не имею ни малейшего желания быть принятым в каком-либо обществе. Если оно, это общество, в Бате состоит из леди Виверхэм и ей подобных, то…
Не желая вступать в долгие пререкания, Эбби холодно заметила:
