— Устроила ему желудочное расстройство.
— Каким образом?
— Просто дала несвежий корм.
— Заплесневелый овес? — спросил я.
— Нет, — ответила она. — Зеленый проросший картофель.
— Зеленый картофель! Но как ты до этого додумалась?
— Это работало и прежде, — ответила она. — Когда он позвонил первый раз и сказал, что Сайентифик должен проиграть, я чуть голову не сломала, решая, что делать. Загнать его в галопе было нельзя, вся конюшня сразу узнала бы. — Она сглотнула слюну. — Я была просто в отчаянии. Что ему дать?.. И тут вдруг вспомнила, что у нас остались старые картофелины, успели позеленеть и прорасти. И еще вспомнила, как одна из собак заболела, съев картофелину с зеленой шкуркой, ну и тогда я почистила их все, а потом смешала мелко нарубленную кожуру с водой. И влила прямо в горло Сайентифику, в надежде что он заболеет.
— Но как ты умудрилась заставить его проглотить эту дрянь? Она ведь такая горькая!
— Да просто задрала ему голову, привязала крепко-накрепко, потом взяла трубку и влила прямо в желудок.
— И получилось?
— Да. Бедный мальчик, он так долго болел. Сам знаешь, у лошадей отсутствует рвотный рефлекс и избавиться от дряни, попавшей в желудок, они не могут. Я даже боялась, что он умрет. Ну и в следующий раз уменьшила дозу.
— И снова получилось?
— Да. Но с Фармацевтом я испугалась, вдруг не подействует, он такой сильный. Так что решила дать больше. Зеленых картофелин осталось мало, не успели как следует прогнить. Так что пришлось купить еще.
— А у тебя хоть несколько штук осталось? — спросил я.
— Да. Хранятся в бойлерной, при включенном свете, — ответила она. — Я где-то вычитала, что при высоких температурах и ярком освещении картофель зеленеет быстрей.
— И сколько раз ты проделывала этот фокус? — спросил я.
— Всего шесть раз, — виновато ответила она. — Но Перфидио выиграл, и это несмотря на то, что я давала ему картофельные очистки. На него никак не подействовало.
— И Орегону на прошлой неделе в Ньюбери тоже давала? — Как раз об Орегоне, в числе прочих, писал Гордон Рамблер в «Рейсинг пост».
Она кивнула.
Я прошел и открыл дверь в бойлерную, что рядом с крыльцом во двор. Действительно, там горел свет, а на крышке котла шестью ровными рядами были разложены картофелины, уже начавшие зеленеть, с проросшими глазками.
Вряд ли Британской ассоциации скачек могло прийти в голову проверять лошадей на наличие в их организме очистков прогнившего зеленого картофеля, смешанных с водой.
Лично я в этом сильно сомневался.
* * *
Изабелла отвезла меня сначала в публичную библиотеку Ньюбери. Я хотел просмотреть подшивки местных газет, прочесть, что писали там о предполагаемой смерти Родерика Уорда.
Мать оказалась права. История об автомобильной аварии с его участием была опубликована на третьей странице «Ньюбери уикли ньюс» за 16 июля:
«ЕЩЕ ОДИН НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ СО СМЕРТЕЛЬНЫМ ИСХОДОМ В САМОМ ОПАСНОМ МЕСТЕ НА НАШИХ ДОРОГАХ
Полиция занялась расследованием еще одной смерти, имевшей место на одном из самых опасных участков дороги Оксфордшира. Родерик Уорд, 33 лет, выпускник Оксфорда, был найден мертвым в своей машине в понедельник в 8 утра. В полиции пришли к выводу, что темно-синий „Рено Меган“ мистера Уорда вылетел с трассы, поскольку водитель не справился с управлением, не вписался в сложный Б-образный поворот на автомагистрали А415 близ Стэндлейк. Очевидно, затем автомобиль врезался в каменную стену, а потом упал в реку Уиндраш, в том месте, где она впадает в Темзу на въезде в Ньюбери. Машина мистера Уорда почти полностью ушла под воду, медэксперты полагают, что скончался он от утопления, а не от травм, полученных на дороге. Заведено дело, слушания состоятся во вторник в Оксфордском коронарном суде».[6]
Далее в статье говорилось, что власти уже давно обсуждают тему строительства на этом участке дороги защитного ограждения и/или выставления знака ограничения скорости. Сообщалось о двух других авариях со смертельным исходом на той же неделе и в том же регионе. Я стал искать газету за следующий четверг, узнать, что там пишут о деле Родерика Уорда, но так и не нашел этого выпуска.
Тогда я использовал компьютеризированный библиотечный индекс — проверить, нет ли информации о смерти Родерика Уорда в других печатных источниках, помимо «Ньюбери уикли ньюс», но не нашел ровным счетом ничего ни о несчастном случае, ни о смерти. Зато отыскалась небольшая заметка, датированная тремя месяцами раньше. Там сообщалось, что мистер Родерик Уорд, выпускник Оксфорда, был признан виновным городским судом Ньюбери в противоправных действиях и нанесении ущерба частным владениям в Хангерфорде. На месте преступления его застиг полицейский, Уорд бросил кирпич в окно дома в Уиллоу-Клоуз. В суде ему вынесли строгое предупреждение относительно дальнейшего поведения и оштрафовали на 250 фунтов в пользу владельца дома в качестве компенсации за выбитое стекло и моральный ущерб.
К сожалению, никаких деталей и подробностей я в этой заметке больше не нашел. Даже имени пострадавшего указано не было, как не был назван и полицейский, свидетель происшествия.
Я снова взялся за поисковик, но сообщения, где говорилось бы, чем закончился процесс по расследованию обстоятельств преждевременной кончины Родерика Уорда, так и не нашел. Придется, решил я, ехать в Оксфорд, покопаться в архивах «Оксфорд мейл» или «Оксфорд таймс».
Изабелла терпеливо ждала, когда я закончу просматривать микрофильмы газет, расхаживала по читальному залу, рассматривала полки с художественной литературой.
— Ну что, все? — спросила она, когда я вышел из темной комнаты, где стояли устройства для просмотра микрофильмов.
— Да, — ответил я. — Здесь вроде бы все.
— Куда теперь? — спросила она, садясь за руль «Гольфа».
— В Оксфорд, — ответил я. Потом призадумался на секунду: — Или в Хангерфорд.
— Куда?
— В Хангерфорд. — Думаю, что по Интернету можно найти все, что требуется от Оксфорда. Если только удастся влезть в него. Мать наверняка поставила пароль доступа. Необходимая мера, когда делаешь ставки по скачкам.
— А куда именно в Хангерфорде?
— В Уиллоу-Клоуз.
— А что это такое?
— Понятия не имею, — ответил я. — Но это где-то в Хангерфорде.
Изабелла вопросительно взглянула на меня, но подавила искушение спросить, зачем мне понадобилось ехать в какой-то Уиллоу-Клоуз в Хангерфорде. Вместо этого включила мотор и выехала со стоянки перед библиотекой.
Сам я запросто смог бы припарковать свой «Ягуар» у библиотеки, да и само название, Уиллоу-Клоуз,[7] давало основания полагать, что и там проблем с парковкой не возникнет. Возможно, мне не стоило просить Изабеллу об этой услуге, но если кто-то находится рядом, это обостряет ощущение приключений.
Как выяснилось, Уиллоу-Клоуз находился на юго-западной окраине города, в самой глубине жилого массива, что тянулся вдоль Сейлисбери-роуд. Два десятка домов тесно лепились друг к другу, небольшие такие коробочки с одинаковыми аккуратными садиками перед окнами, все неотличимы от тех, что за последнее время выросли в Лэмбурне. И тут вдруг я испугался, что городки и деревни Англии скоро совсем утратят свою индивидуальность — так много одинаковых маленьких домиков возникло за последнее время в сельской местности.
— Номер какой? — спросила Изабелла.
— Понятия не имею, — ответил я.
— Что мы вообще ищем? — терпеливо спросила она.
— Тоже не знаю.
— Полезная информация, — улыбнулась она.
— Что ж, тогда ты начнешь с одного конца, а я с другого.
— И что будем делать?
— Спрашивать. Может, найдется человек, который объяснит, зачем мы здесь.
Она удивленно приподняла брови.
— Кое-кто бросил кирпич в окно одного из этих домов, и я хочу знать почему.
— Какой-то особенный кирпич? — с сарказмом спросила Изабелла.
— Ладно, ладно, — сказал я. — Понимаю, звучит странно, но именно поэтому мы здесь. Хотелось бы поговорить с человеком, которому разбили окно.
— Зачем? — спросила она, на этот раз уже не скрывая своего любопытства. — О чем вообще идет речь?
Хороший вопрос. Вполне возможно, приезд в Хангерфорд окажется сумасбродной затеей. Мне не хотелось рассказывать Изабелле о Родерике Уорде, ведь тогда бы пришлось объяснять, в какую неприятную ситуацию с налогами попала мать.
— Молодой человек, обвиненный в том, что он бросил кирпич в окно, — солдат из моего взвода, — солгал я. — Задача офицера — присматривать за своими подчиненными. И я обещал ему расследовать это дело. Вот и все.
Ответ, похоже, удовлетворил ее, однако не слишком заинтриговал.
— А тебе известна фамилия человека, которому разбили окно?
