был всего один. Сходни караулили чуть ли не десять солдат разом, да и ломиться под прожектор стал бы разве что идиот и самоубийца. Да и попытка разыграть из себя моряка или какую-нибудь шишку из таможенной службы наверняка повлекла бы за собой разве что визит к дежурному офицеру… в лучшем случае. Темная вода тоже выглядела не слишком гостеприимно… Зато от невысокого борта “Титании” меня отделяло всего полтора десятка шагов.
Не так уж много для Одаренного почти-третьего магического класса.
Короткий разбег, толчок — и родовая магия услужливо подхватила меня за полы пиджака, пронесла по воздуху — и бросила на палубу. Пусть не слишком бережно, зато с такой силой, что я перелетел через борт и, едва коснувшись ногами досок, тут же перекатился к трубе вентиляции. Небольшая конструкция кое-как скрывала меня, но вокруг было слишком светло, так что я поспешил перебраться поближе к рубке, в тень — и уже там затаился, выжидая.
Нет, ничего. Похоже, никто не услышал шум, да и вспышка Дара оказалась незамеченной. Корабль мерно дремал, и тишину нарушал только плеск волн за бортом, болтовня солдат где-то на корме и мерное гудение под палубой. Машинное отделение уже давно проснулось: и механизмы, и люди, которые пробудили железо от сна и теперь разогревали топки… зачем-то.
Если уж судно арестовано и нигде не видно экипажа — кто и зачем готовит его к выходу в море, да еще и на два-три часа раньше положенного?
Впрочем, меня в любом случае интересовал трюм — туда я и направился. На мое счастье, британцы присматривали только за палубой, а в рубке и у лестниц никакой охраны не было. Так что я без особых усилий пробрался внутрь, а потом и спустился вниз, стараясь особо не греметь ботинками по металлическим ступенькам.
Саму “Титанию” я отыскал по копиям таможенных документов — а вот обшаривать трюм пришлось, что называется, вручную. Не то, чтобы он оказался таким уж огромным, но я понятия не имел, в каком из бессчетных деревянных ящиков окажется нужна мне игрушка… если она вообще еще здесь: пока мне попадались только какие-то бестолковые железки. То ли детали корпуса, то ли действительно что-то из области заводского оборудования, погруженного сюда только лишь для отвода глаз. Я не слишком-то хорошо запомнил чертеж, но блок управления или главный конденсатор энергии узнал бы непременно.
И не постеснялся бы уничтожить. Или уж точно искромсать Кладенцом так, чтобы хозяину — британцам, голландцам, американцам, канцлеру Каприви и даже самому черту — пришлось бы изрядно повозиться, восстанавливая драгоценную железку по чертежам.
Но пока мне не везло, хоть я залез уже чуть ли не в полтора десятка деревянных гробов. Часть оказалась пустой, часть заколоченной наглухо — их я пока пропускал, торопясь поскорее добраться до следующего ряда. Будто какая-то неведомая сила подгоняла меня, заставляла все быстрее и быстрее прыгать от ящика к ящику. Нет, никто не спешил в трюм поймать нарушителя, нигде наверху не верещала сирена тревоги, никто не кричал, не стрелял, не громыхал тяжелыми армейскими сапогами по лестнице…
Просто я был здесь не один.
И стоило мне ухватить саму мысль, как чутье тут же расцвело во всей красе — почти как тогда, в Страсбурге. Показало мне не то, чтобы весь план трюма с дверьми, лестницами, ящиками и проходами между ними… скорее сработало, как компас, совмещенный с индикатором.
Я еще не успел до конца понять, на кого охочусь — а ноги уже сами несли меня в нужную сторону.
Прямо, почти бегом, замереть… Хорошо, теперь — вперед, пока смотрит в другую сторону. Налево, снова прямо, напра… нет, отсюда непременно увидит, рядом дежурная лампа. Значит, еще дальше, обойти вот эту кучу стянутых ремнями коробок, за угол… есть!
Ботинки наверняка изрядно стучали по стальному полу, но я почему-то совсем не боялся, что меня заметят. Слишком уж второй незваный гость этого трюма увлекся обыском… прямо как я минуту назад.
Три легких шага, прыжок — и через мгновение я изо всех сил зажимал ладонью уже готовый завопить рот.
— Какого?..
— Тише, тише, фрайин! — прошипел я, кое-как уворачиваясь от прицельного удара коленом в пах. — Я отпущу тебя — только не вздумай орать!
— Бомон?! — Хельга выдохнула мне в лицо. — Какого черта ты здесь забыл?!?
— Тот же вопрос, дорогуша. — Я на всякий случай чуть сильнее прижал трепыхающееся горячее тело к ящику. — И прекрати дергаться — нас заметят!
— Уже заметили, болван! — Хельга кое-как освободила руку и указала куда-то мне за спину. — Слышишь?!
Тяжелые шаги грохотали по лестнице уже совсем близко — буквально за соседней дверью. И я едва успел утрамбовать Хельгу между двумя здоровенными ящиками прежде, чем в трюме зажегся свет.
— Вот сюда, джентльмены, — произнес мужской голос. — Мне кажется, или здесь был какой-то шум?.. Джонсон?
— Никак нет, сэр! Наверное, просто крысы.
Да, я уж точно сейчас не отказался бы стать размером с корабельную крысу — а лучше еще меньше, чтобы гарантированно удрать куда подальше и забиться в угол. Люди в форме королевского военно-морского флота Великобритании тащили мимо нас какие-то ящики с армейскими маркировками — похоже, с оружием или патронами. К счастью, никто даже не посмотрел в нашу сторону, но если бы хоть один из моряков некстати повернул голову, он непременно тут же увидел бы нас. Укрывшихся в тени между ящиками, скрюченных в три погибели — и все же достаточно заметных.
Как только шаги прогромыхали мимо, я тут же схватил Хельгу за руку, потянул, и через мгновение мы уже удирали в глубь трюма, проскользнув прямо за спиной здоровяка с офицерскими погонами.
— Проклятье… — выдохнула Хельга, вжимаясь спиной в какую-то бочку. — Какого черта здесь вообще происходит?!
— Понятия не имею, фрайин. — Я осторожно высунулся из-за угла. — И сиди тихо, черт тебя побери!
Моряки таскали ящики еще четверть часа — может, чуть меньше. В эту часть трюма так никто и не заглянул, и нас не заметили — но и выбраться не было никакой возможности. И только когда все ушли я, наконец, отважился выбраться из укрытия, сам пока не зная, что делать дальше: то ли продолжить поиск драгоценной железки канцлера, то ли поскорее убраться с “Титании”, то ли…
Мои размышления прервал протяжный металлический звук. Не слишком громкий — но тут же эхом отозвавшийся со всех сторон. Корабль будто выдохнул, а потом пол под ногами чуть покосился, и я скорее почувствовал телом, чем услышал, как механизмы в машинном отделении закрутились быстрее,
