вежливости, чтобы я не чувствовала себя неуютно. К тому же, я уверена, что единственный возможный результат адьюльтера с боссом — это увольнение. А этого я себе позволить не могу.
Никита
Отвратительное утро. Лучше бы я остался дома. А как бежал, как спешил… Проснулся ни свет ни заря, отлично позанимался с гантелями, приехал к офису раньше раннего и ещё сбегал за капучино для моей очаровательной помощницы. Но перед дверью в её каморку притормозил. Там явно происходил какой-то частный разговор — я не хотел мешать. Даже подумал: уйти, что ли, минут на пять, но тут услышал кое-что, кажется, о себе:
— Нет, он очень лоялен и почти всегда хвалит всё, что я делаю. И не позволяет перерабатывать. И вкладывает силы и средства в повышение моей квалификации.
Очень сложно устоять перед подслушиванием, когда говорят о тебе.
— Вовсе нет, — продолжала меж тем Софья. — Молодой и симпатичный.
Что ж, и на том спасибо.
Собеседник спросил что-то ещё.
— В каком смысле? — уточнила моя помощница, а через пару секунд сказала: — Клара, ты же знаешь, как я отношусь к служебным романам.
Честно говоря, я бы тоже хотел знать! Но ещё через пару коротких фраз Софья вдруг выдала то, после чего желание это пошло на убыль:
— Ты знаешь, мужчину ведь можно оценить только по тому, сколько денег он зарабатывает. Если беден, значит, ни на что не способен, и призвание тут ни при чём. Мужиком надо быть! А женское дело — прибиться к такому мужику и наслаждаться жизнью, ни в чём себе не отказывая.
У меня потемнело в глазах. Она серьёзно?! Так считает? Моя Софья, мой чистый ангел, который не согласен даже пирожные от меня принимать в подарок, оценивает мужчин по уровню заработка? Нет-нет, Олег не мог быть прав…
Диалог с подругой (это я понял по называемому Софьей имени) продолжался.
— Глупости! Я не животное, я разумный человек. И могу себя контролировать, — сказала моя помощница. Видимо, о том, что может встречаться с несимпатичным ей человеком, если это нужно для дела. — Чтобы всё сделать правильно.
Неправильно, Сонечка, это совсем неправильно! А как же доверие? Взаимные чувства? Душевная близость?
— Да как ты не понимаешь, это неважно! — звенел в моей голове голос Софии, разбивая последние надежды.
Меня залила холодная ярость и отчаяние. Я бросил стаканчик с кофе прямо в урну и направился к лифту. Не могу её видеть. Не сейчас. Как же это неприятно — обмануться в лучших чувствах! Я был не то чтобы влюблён, но буквально в одном шаге от этого. Софья нравилась мне безмерно, и с каждым днём — всё больше. Она была такой милой, нежной, но при этом и умненькой, и старательной, и ответственной… и всё это была только маска? Чтобы получше меня привязать? Так, кажется, сказал Олег: динамо — это их главное оружие… Чёрт, как же мерзко!
Вспомнив о друге, я тут же вознамерился поделиться с ним своим горем. А что? Он оказался прав, и, готов поспорить, не станет злорадствовать, а наоборот — поддержит. Этот шут гороховый прекрасно умеет перевоплощаться, когда видит, что сейчас нужен в своем другой роли.
* * *
Алкоголь — это зло. Я вообще почти не пью. И правильно делаю. Хочется сказать: "Но тут был особый случай", — но на самом деле, в особых случаях алкоголь особо вреден. Толкает принимать дурацкие решения, за которые потом приходится долго и мучительно расплачиваться. Так было и в этот раз.
Олега я набрал по дороге домой: работать не хотелось от слова совсем, и я решил сменить одежду на более комфортную. А после звонка другу отключил мобильный. И пусть ищут, где хотят.
Олег явился ко мне с двумя бутылками хорошего виски. Ну, то есть, конечно, хорошего виски не бывает, как и хорошего алкоголя в принципе. Весь он плохой. Но из того спиртного, что можно купить в магазине, это — самое лучшее.
— Не уверен, что это хорошая идея, — пробормотал я, увидев друга на пороге с этими ядерными боеголовками наперевес.
— Да ты чего! — возмутился друг. — А чем же ещё горе заливать? У баб есть слёзы и мороженое, а нам чего делать?
— Может, нам мужиками надо быть и переносить трудности прямо так? Насухую.
— Вот ещё! Перетопчутся! И так нам места для манёвра не оставили: будь сильным, будь справедливым, будь агрессивным с врагами и добрым с женщинами и детьми! И так далее и тому подобное — только и успеваем, что под их дудочку плясать. Надо хоть иногда расслабляться.
Мы бахнули по 50 и подробно обсудили женское коварство.
— Да, бро, в этом все они, — сокрушённо кивал Олег. — Строят из себя ангелочков, а сами только о том и думают, как к тебе в кошелёк залезть.
Я покачал головой:
— До сих пор не верится… если бы только я не слышал это своими ушами…
Мы накатили ещё по одной.
— Где-то, может, они и правы, — предположил вдруг Олег. — В том смысле, что бедность чаще всего свидетельствует о лени или, там, недостатке мозгов…
— А деньги разве свидетельствуют об обратном? Да самые ленивые и глупые люди — это мажоры, выходцы из богатых семей. Им всё достаётся просто так! Попробуй, куропатка, прибейся к такому — посмотрим, как быстро тебе надоест. Ну, или ему.
— Тоже верно! Предлагаю выпить за продажную любовь — самую честную любовь в мире.
Я скривился:
— Ты про древнейшую профессию, что ли?
— Ну да.
— Фу, противно…
Услугами подобных дам я никогда не пользовался, но всё-таки выпил.
— А когда к тебе в душу залезают и топчутся там своими шпильками — не противно?
— Слушай, ну если бы всё было так плохо, тогда бедные мужики вообще не размножались бы…
