Невозможно словами описать то, что я и Келли Дэйл пережили в последнюю ночь в ее мире… в нашем мире. Кажется, тогда я сравниват это со столкновением галактик и впоследствии не раз и не два рассматривал сделанные с помощью телескопов снимки этого феномена. Я ясно видел — и еще яснее представлял — как сотни миллиардов звезд проносятся в непосредственной близости друг от друга и как их спиральные скопления, стремительно кружась, сходятся и расходятся, пройдя друг друга насквозь. Я знал, что, хотя из множества далеких солнц ни одно не погибнет в лобовом столкновении, их взаимодействие изменит строение и законы существования обеих галактических спиралей сильно и навсегда.
Примерно так можно описать то, что я испытывал в ту ночь, однако нарисованная мною картина не объясняет моей непонятной уверенности в том, что я тоже бесповоротно изменился, что внутри моего существа находятся разум, сердце и воспоминания другого человека и что моему одиночеству отныне пришел конец. Невозможно описать, каково быть одновременно… нет, не двумя, а сразу четырьмя людьми: мной и Келли здесь и настоящими мной и Келли в том, другом мире, куда мы оба стремимся и где непременно снова встретимся.
Это не мистика и не религия. Никакой загробной жизни не существует — есть только жизнь.
Объяснить это я не могу. Но в те дни, когда я выхожу с моими шестиклассниками на игровую площадку — в теплые зимние деньки, когда солнечный свет над Колорадо кажется чем-то вещественным и осязаемым, а высокие вершины Водораздельного хребта сверкают на западе так ослепительно и ярко, словно находятся на расстоянии нескольких ярдов, а не нескольких миль, тогда я закрываю глаза, и за смехом играющих детей мне ясно слышится сначала песня ветра, а потом и далекие, но отчетливые голоса другого, раздельного с нашим, но реально существующего мира.
Увы — все это остается для меня лишь эхом, лишь воспоминанием.
* * *
Флэтайронские горы еще полностью не сформировались, и шоссе выходит к низким скалам, глядящим в реку. Пихты, пондерозы и скрученные пинии исчезли, и дорога вьется и петляет среди тропической растительности, огибая цветущие саговники, каждый из которых размерами может поспорить с небольшой секвойей. Гинко и кедры опускают свои кружевные ветви почти к самой земле, а на одном из деревьев, название которого определить не возьмется, наверное, ни один палеоботаник, я замечаю гроздья семян, напоминающие внушительных размеров кисточки для бритья. Влажный воздух невозможно вдыхать без головокружения — до того он напоен одуряющим ароматом пальм, эвкалиптов, магнолий, сикомор, чего-то такого, что отдаленно напоминает яблоневый цвет, и еще десятками других, гораздо более экзотических запахов. Над полянами зудят и звенят гигантские насекомые, а слева от дороги, по которой едет к морю мой джип, с треском ломится сквозь подлесок какой-то громадный ящер. Дальше высится Флэтайронский хребет, под ним —-река, в которой отражается безоблачное голубое небо. Вообще, по сравнению с прошлыми моими визитами, все в этом мире приобрело законченную форму. Река тянется далеко на восток, струясь между берегов.
Дорога выводит меня на низкую дамбу, а та, в свою очередь, ведет через дюны к Монт-Сен-Мишелю — городу-собору, высокие стены которого сверкают в лучах начинающего клониться к закату солнца.
Лишь один раз я останавливаюсь в самом начале дамбы и, достав с заднего сиденья бинокль, разглядываю городские стены и парапетные ограждения бастионов.
«Форд бронко» припаркован у въездных ворот. Келли Дэйл стоит на бастионе самой высокой стены недалеко от входа в вознесшийся над скалистым островом собор. На ней красная трикотажная рубашка, и я замечаю, что ее волосы еще немного отросли. Должно быть, лучи солнца сверкают на линзах моего бинокля, потому что я вижу, как она слегка улыбается и поднимает руку, чтобы помахать мне, хотя я все еще очень далеко — на расстоянии четверти мили или больше.
Потом я убираю бинокль в футляр и еду дальше. Справа от меня, в одном из озер далеко за границей зыбучих песков, поднимает плоскую голову длинношеий плезиозавр или его ближайший родич алазмозавр. Его усаженная острыми зубами пасть напоминает вершу для ловли рыбы. Он близоруко всматривается в ту сторону, откуда доносится до него урчание моего джипа, и снова скрывается в мутной воде. Я ненадолго останавливаюсь и гляжу на разбегающуюся по воде рябь, но голова больше не появляется, зато в оставшемся позади лесу гигантских папоротников и саговников — там, где когда-то были и где когда-нибудь непременно появятся Флэтайронские горы и Боулдер — раздается трубный рев какого-то чудовища.
Но я не оборачиваюсь. Я смотрю только на крошечное красное пятнышко на вершине удивительного чуда, которое зовется Монт-Сен-Мишель, и мне кажется, что я вижу — вижу даже без бинокля — как Келли Дэйл машет мне рукой.
Тогда я включаю передачу и еду дальше.
Перевел с английского Владимир ГРИШЕЧКИН
Note1
Система школьного образования в большинстве штатов США основывается на двухступенчатой двенадцатилетней учебной программе, которая делится на так называемую «начальную» (с 1-го по 6-й классы) и «среднюю» («младшую среднюю» с 7-го по 9-й класс и «старшую среднюю» с 10-го по 12-й класс) школу. (Здесь и далее прим. перев.)
Note2
«Виннебаго» — марка туристских прицепов-трейлеров и рекреационных автомобилей.
Note3
Пентименто — закрашенные самим художником детали картины, проступающие позднее на ренгенограмме или вследствии шелушения.
Note4
«Кей Март» — сеть дешевых универмагов.
Note5
Спандекс — синтетическая эластичная ткань, которая идет на пошив спортивных костюмов.
Note6
Палимпсест — документ или картина написанные на месте прежнего стертого текста или картины.
Note7
Континентальный раздел — воображаемая географическая линия, разграничивающая бассейны различных океанов. В Северной Америке континентальный водораздел проходит по Скалистым горам.
Note8
В первом случае цитируется «Песнь о Роланде» (пер. Ю. Корнеева), во втором — стансы Теобальда Наваррского (пер. В. Гришечкина)
Note9
Нивационная впадина — форма снеговой эрозии почвы.
Note10
«Домашняя комната» — помещение в школе для приготовления уроков и внеклассных мероприятий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
