– Да… – пролепетала она. – Когда-то я потеряла мужа, теперь не хочу потерять тебя…
Зигфрид улыбнулся и поцеловал её в глаза.
– Отчего тебя посещают столь печальные мысли?
– Ты же сам ответил на свой вопрос – ты изменился…
– Ах да… изменился… – Зигфрид отпрянул от наложницы и упал на мягкую подушку. – Я голоден… Прикажи поддать ужин.
Урсула поспешила исполнить желание принца, так и не получив ответа на свой вопрос.
Ужин прошёл в тягостном молчании. Зигфрид пил и ел с аппетитом. Однако, Урсула лишь пригубила яства, она была не голодна. На протяжении всей трапезы она взирала на принца, думая о том, что именно она сделала из него мужчина, научила его любить… А теперь… Неужели время её прошло? И он оставит её?.. А может быть это и к лучшему, она покинет королевскую резиденцию и переберётся, наконец, в свой дом. Выйдет замуж… После некоторых раздумий, Урсула окончательно пришла к выводу, что второй раз замуж выходит не хочет. А вдруг и второй её избранник окажется эгоистичным и жестоким?.. Противоречивые чувтсва одолевали её: остаться с Зигфридом и не покидать «золотой клетки»? Или обрести свободу, получив от королевы некогда обещанное вознаграждение? Всё естество молодой женщины жаждало свободы, однако, глубоко в душе таился страх… Страх перед переменами, перед другой жизнью. Страх перед свободой…
* * *
На следующее утро Зиглинда пожелала видеть своего сына. Зигфрид надел свежую нарядную тунику опоясался мечом, накинул на плечи тёплый плащ – дни становились уже прохладными – и отправился в Малую резиденцию.
Королева решила встретить сына на свежем воздухе. Облачённая в изумрудного цвета подбитый лисьим мехом пелисон[32], она неспешно прохаживалась по галерее. Голову её украшало покрывало, скреплённое тонким обручем, с которого по бокам свисали тонкие нити жемчуга.
Несколько компаньонок шли чуть поодаль, дабы не докучать своей госпоже и не отвлекать её от размышлений. В это утро Арнегунда почувствовала слабость из-за женских недомоганий и королева позволила ей отдохнуть.
Зиглинда явно нервничала, она постоянно потирала руки, а затем и вовсе спрятала их в прорезях пелисона.
– Вы желали видеть меня, матушка?.. – вежливо произнёс принц и поклонился.
– Да, дорогой сын. Благословит тебя Логос… – королева приблизилась к Зигфриду и, приподнявшись на цыпочках, потому как была заметно ниже ростом, поцеловала его в лоб.
Начало разговора насторожило наследника. Он сразу смекнул: речь пойдёт о чём-то важном… Уж не о его ли женитьбе?..
Королева шла рядом с сыном, не торопясь начинать разговор. Наконец, она остановилась и смерила его пронзительным взором, от которого обычно придворным, да и Зигфриду, становилось не по себе.
– Ты, верно, догадался – я не случайно пригласила тебя… – начала издалека королева. Зигфрид кивнул. Зиглинда же в свою очередь продолжила:
– Два года прошло, как ты познал женщину. Я никогда не спрашивала тебя о наложнице…
– Урсула мила и услужлива, – поспешил ответить Зигфрид. – Она вполне устраивает меня.
Зиглинда слегка улыбнулась.
– Я сама её выбрала для тебя…
– И вы не прогадали, матушка…
– Я рада, это слышать от тебя, сын мой. Однако… – Зиглинда снова одарила сына холодной синевой глаз. – Два года прошло, как ты делишь ложе с Урсулой. Не подумай, я не намереваюсь, умолять её достоинства… Но меня беспокоит тот факт, что она до сих пор не понесла от тебя ребёнка!
Зигфрид пожал плечами.
– Я не думал об этом… – признался он.
– Напрасно. Твоему отцу было семнадцать, я мне пятнадцать, когда ты появился на свет. Как часто ты делишь с ней ложе?
– Каждый день… – признался Зигфрид. – Мне не в чем упрекнуть Урсулу, как женщину.
– Возможно… Однако, ты так и не стал отцом, а пора бы тебе подтвердить свою мужскую состоятельность не только на ложе, но и в воспроизведении рода. – Гнула свою линию королева. – Тебе известно, что Урсула была замужем?
– Да, конечно, её муж погиб при странных обстоятельствах… – подтвердил Зигфрид.
– М-да… Это так… Урсула не имела от него детей. Теперь у меня нет сомнений, чего бы там не говорил придворный лекарь Симоний, Урсула бесплодна.
– И что мне делать? – растерялся Зигфрид.
– Оставить её… Я подыщу тебе другую женщину. – Пообещала королева.
Зигфрид оживился. Всё складывалось на редкость удачно – он расстанется с Урсулой по настоянию матери!
– Как скажете, матушка. – Смиренно произнёс он. – Однако я хочу выказать пожелание…
Зиглинда воззрилась на сына.
– Пожелание? Насчёт будущей наложницы?
– Да, матушка. Я хочу, чтобы ею стала Арнегунда, ваша компаньонка.
Брови королевы «поползли» вверх.
– Она же замужем! Её муж охраняет северные рубежи нашего королевства.
– Ну и что! Бедняжка не видит своего супруга и вынуждена страдать без мужской ласки. – Резонно возразил Зигфрид.
– Хм… – произнесла королева. – Ты умеешь убеждать… Хорошо я позабочусь об этом.
– У меня есть одна просьба, матушка… По поводу Урсулы…
– Не беспокойся, я щедро награжу её. Она будет вести безбедное существование до конца своих дней.
– Так я могу надеяться на ваше содействие с Арнегундой?..
– Да. Теперь я понимаю смысл тех взоров, что ты бросал на неё во время чтения Иустина Философа. А я-то по наивности решила, что ты хоть раз вознамерился постичь азы теософии.
Зигфрид усмехнулся и поспешил откланяться: его с нетерпением ожидали Мердок и Константин. «Три Зигфрида» намеревались предаться одному из своих любимых занятий – воинскому ремеслу.
Глава 7
После разговора с сыном, королева тотчас же послала за Урсулой. Она решила разрубить Гордиев узел одним махом – раз и навсегда. Тем более, что намеревалась щедро вознаградить наложницу за оказанные услуги. Королева приготовила кожаный мешочек, туго наполненный золотыми тремиссами. Это и должно было стать платой за то, что незаконнорожденная дочь сенешаля превратила Зигфрида из юнца в мужчину и была ему верной подругой в течение двух лет.
Королева редко приглашала Урсулу в свои покои. Интуитивно наложница ощутила тревогу. Она быстро привела себя в надлежащий вид и отправилась в Малую резиденцию к королеве.
Зиглинда встретила её в небольшой комнате, роскошно убранной и отделённой полупрозрачной драпировкой от основного зала. Стены комнаты украшали гобелены, расшитые золотыми нитями. Полы покрывали пушистые восточные ковры, привезённые из Персии. В центре «будуара» стоял столик из бежевого мрамора с молочными прожилками, на нём соседствовали несколько византийских фолиантов в дорогих кожаных переплётах (королева любила иногда почитать в одиночестве) с изысканными бронзовыми подсвечниками в форме нимф. Поодаль виднелась кушетка, укрытая меховым одеялом и усыпанная множеством небольших подушечек (на этом ложе королева особенно любила отдыхать). Подле кушетки – деревянный стул из чёрного дерева, вокруг стола – несколько мягких табуретов. В углу – массивный сундук отделанный бронзой.
Среди всей этой роскоши стояла прямая, словно стрела и холодная, как лёд, Зиглинда. Королева бросила беглый взгляд на Урсулу, дочь сенешаля почтительно поклонилась и отчего-то под «ложечкой» у неё неприятно засосало.
Зиглинда долго рассматривала византийские фолианты, лежавшие на столе, затем перевела взгляд на Урсулу. Синий холодный взор королевы не предвещал ничего хорошего.
Наконец, Урсула решилась первой нарушить тягостное молчание.
– Я в чём-то провинилась, моя госпожа?
– Только в том, что ты не можешь иметь детей, – холодно отчеканила королева.
Сердце Урсулы бешено забилось, кровь прилила к вискам. Она до боли закусила нижнюю губу…
– А в остальном ты исправно выполняла свои обязанности, Урсула. Мне не в чём упрекнуть тебя. Два года ты делила ложе с моим сыном. И это не мало…
Наложница, теперь уже получившая официальную отставку, потупила очи долу, ибо её взор застелила пелена слёз.
