— Ваша милость! — воскликнула Амелия.
На мгновение рот вдовы закрылся, и она подумала, что, возможно, вдовствующая герцогиня поняла, что зашла слишком далеко. Однако все что она сделала, это зловеще сузила глаза и прошествовала прочь.
— Амелия? — позвала Элизабет, двигаясь в ее сторону.
Амелия моргнула. Несколько раз. Быстро.
— Я хочу домой.
Элизабет кивнула, соглашаясь.
И они вместе двинулись к парадной двери. Грейс в это время давала инструкции лакею, потому сестры вышли на улицу и стали ждать ее у экипажа. Немного похолодало, но Амелия не заметила бы, даже если бы разверзлись небеса и затопили их обеих. Она всего лишь хотела находиться вне этого ужасного дома.
— Не думаю, что снова появлюсь здесь в скором времени, — сказала она Элизабет, обнимая ее. Если Уиндхем, в конце концов, пожелает ухаживать за нею, он может приехать к ним сам, чтобы увидеть ее.
— Я тоже не приеду, — сказала Элизабет, с сомнением оглядываясь назад на дом. В этот момент появилась Грейс, и она подождала ее, чтобы вместе сесть в экипаж. Когда Грейс подошла, Элизабет сжала ее руку и спросила:
— Мне показалось или вдова действительно вела себя хуже, чем обычно?
— Намного хуже, — согласилась Амелия.
Грейс вздохнула, а ее лицо слегка дернулось, словно она подыскивала замену тем словам, что первыми пришли ей на ум. В конце концов все, что она сказала:
— Это… сложно.
Что ж, на это нечего было ответить, потому Амелия с любопытством наблюдала за тем, как Грейс делает вид, что поправляет завязки своей шляпки, и вдруг…
Грейс замерла.
Они все замерли. И тогда Амелия с Элизабет проследили за взглядом Грейс. На горизонте на дороге находился мужчина. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо или что–либо еще, кроме темного цвета волос и того факта, что он сидел на лошади так, будто родился в седле.
Время словно остановилось, безмолвное и неподвижное, и затем, без всякой видимой причины, он развернулся и уехал.
Амелия уже готова была спросить Грейс, кто это был, но прежде, чем она сумела задать свой вопрос, появилась вдова и рявкнула:
— В карету!
И поскольку Амелия не желала вступать с ней в разговор ни по какому поводу, она решила подчиниться приказу, держа свой рот на замке.
Несколько мгновений спустя они уже сидели в карете Кроулэнда: Грейс с Элизабет лицом против движения, Амелия же — по ходу движения рядом с вдовой. Она смотрела прямо перед собой, сосредоточившись на небольшом пятне, видневшемся за ухом Грейс. Если ей удастся сохранять эту позу в течение следующего получаса, возможно она избежит необходимости смотреть на вдову.
— Кто был тот мужчина? — спросила Элизабет.
Ответа не последовало.
Амелия всмотрелась в лицо Грейс. Очень интересно. Она притворилась, что не расслышала вопрос Элизабет. Легко заметить такую уловку, если сидишь прямо перед ней: правый угол рта Грейс слегка напрягся от волнения.
— Грейс? — снова позвала Элизабет. — Кто это был?
— Никто, — быстро ответила Грейс. — Мы готовы ехать?
— Ты знаешь его? — настаивала Элизабет, и Амелии захотелось заткнуть ей рот. Конечно, Грейс его знала. Это было ясно как день.
— Не знаю, — резко ответила Грейс.
— О чем вы говорите? — раздраженно спросила вдова.
— В конце дороги находился мужчина, — объяснила Элизабет. Амелии отчаянно захотелось лягнуть ее, но не было никакой возможности: сестра сидела напротив вдовы, а потому была полностью для нее недостижима.
— Кто это был? — потребовала вдова.
— Я не знаю, — ответила Грейс. — Я не видела его лица.
Она не лгала. По крайней мере, во второй части своего ответа. Он стоял слишком далеко от них, чтобы разглядеть его лицо. Но Амелия заключила бы пари на свое приданое, что Грейс совершенно точно его знала.
— Кто это был? — гремела вдова, и ее голос перекрывал грохот колес по дороге.
— Я не знаю, — повторила Грейс, но все они услышали, каким надтреснутым голосом она это произнесла.
Вдова повернулась к Амелии, ее взгляд был пронзителен также, как и голос.
— Вы видели его?
Глаза Амелии встретились с глазами Грейс. И что–то неуловимое мелькнуло между ними.
Амелия сглотнула.
— Я никого не видела, мэм.
Вдова с фырканьем от нее отвернулась и направила всю свою ярость на Грейс.
— Это был он?
Амелия задержала дыхание. О ком они говорят?
Грейс покачала головой.
— Я не знаю, — она почти заикалась. — Я не могу сказать.
— Остановите карету, — пронзительно закричала вдова, покачнувшись вперед и отталкивая Грейс в сторону, чтобы иметь возможность колотить в стенку, отделяющую их от кучера.
— Остановись, я тебе говорю!
Внезапно карета остановилась, и Амелия, которая сидела по ходу движения рядом с вдовой, упала вперед прямо на ноги Грейс. Она попыталась подняться, но вдова перегнулась и зажала в своей руке подбородок Грейс.
— Я даю вам еще один шанс, мисс Эверсли, — прошипела она. — Это был он?
Амелия старалась не дышать.
Грейс не двигалась, но затем, почти незаметно, она кивнула.
И тут вдова словно обезумела.
Стоило Амелии вернулась на место, как она снова вынуждена была нагнуться, чтобы вдова своей тростью не снесла ей голову.
— Поворачивай карету! — завопила вдова. Они слегка притормозили, а затем резко развернулись, едва вдова завизжала:
— Быстрее! Быстрее!
Меньше, чем через минуту они вернулись в замок Белгрэйв, и Амелия с ужасом увидела, как вдова вытолкала Грейс из кареты. Она и Элизабет обе поднялись, чтобы наблюдать через открытую дверь кареты, как вдова выпрыгнула следом за ней.
— Грейс, ты в порядке? — спросила Элизабет.
— Я… — Она собиралась сказать, я не знаю, но вдова прервала ее, молча захлопнув дверь кареты.
— Что только что произошло? — спросила Элизабет, когда карета качнулась и тронулась вперед по направлению к их дому.
— Понятия не имею, — прошептала Амелия. Она повернулась и всмотрелась в удаляющийся замок. — Совершенно никакого.
Глава шестая
Вечером того же деня Томас сидел в своем кабинете, размышляя над довольно соблазнительными формами своей fiancée сзади, хотя и делал вид, что просматривает некоторые контракты, составленные его секретарем. Это было настолько приятное времяпрепровождение, что он, возможно, продолжил бы его и после ужина, если бы не ужасная суматоха, поднявшаяся в холле.
— Разве вы не хотите узнать мое имя? — спросил незнакомый мужской голос.
Томас замер, держа ручку и не делая попыток подняться. На самом деле его не сильно занимало происходящее, и когда в течение некоторого времени он больше ничего не услышал, то вернулся к своим бумагам. Но стоило ему опустить ручку в чернила, как воздух cотряс голос его бабушки, так только она умела делать:
