родительский дом под пристальный надзор совсем нежелательна.
После основных блюд, мать отправляет меня на кухню за сладким для чая. Я с удивлением смотрю на неё, но подчиняюсь. Ладно… если ей надо, чтобы я поухаживала за гостями, сделаю. Спасибо, что ничего печь и шить не заставляют, чтобы продемонстрировать, какая умелица и рукодельница взрастилась в семействе Сергеевых.
На кухне я делаю несколько вдохов-выдохов, чтобы успокоиться и сбросить напряжение. А потом ставлю поднос на стол и заглядываю в холодильник, чтобы понять, что у нас там на десерт сегодня.
На звук открывшейся двери выпрямляюсь и оборачиваюсь.
Приехали…
- Ульяна Дмитриевна послала тебе на помощь, - улыбается Илья.
- Да я, вроде, справляюсь.
Эту тонкую работу матери за версту вижу. У нас ведь есть экономка и несколько горничных, и если основную часть ужина накрывали они, вовсе необязательно было привлекать меня сейчас к этому грёбанному самодельному «кейтерингу». И подстраивать разговоры наедине с сыночком отцовского партнёра.
- Ты из этих… феминисток, что ли? – короткий смешок. – Всё сама?
- Какая связь?
- Вера, расслабься, - вдруг меняет он тему. – Мне точно также неудобно, как и тебе. Но не будем никого расстраивать своей догадливостью. Пусть считают, что мы ничего не поняли.
От его откровенности напряжение меня чуть отпускает.
- Да всё нормально.
- Это старая школа. В наше время мы могли бы познакомиться где угодно, даже в интернете. А в их время, - кивает в сторону двери, - вариант «свести с девочкой или мальчиком из приличной семьи» было самым действенным.
Ставлю на поднос блюдо с пирожными и, вопросительно приподнимая бровь, смотрю на Илью.
- Ну и часто тебя сводят с девочками из приличных семей?
- Слава Богу… нет, - усмехается и отрицательно мотает головой, - иначе я бы сбежал.
- Куда? Обратно в Швейцарию? – подкалываю беззлобно.
- Да хотя бы и туда.
В конце концов, я оттаиваю и принимаю его помощь. И возвращаюсь в гостиную совершенно в другом настроении. Ладно, ещё пара часов и можно будет выдохнуть. И сбежать домой.
А там ночь и суббота... и выходные с Лёшей.
Эта мысль и успокаивает, и нервирует одновременно. И не понятно, каких чувств во мне больше.
* * *
Вика время от времени отрывается от экрана телефона, посматривает, как я пакую сумку с вещами, которые планирую взять с собой на выходные. Сегодня вечер пятницы, ужин у родителей утомил до невозможности. Намёки матери оставили горькое послевкусие. Да и в целом, пришлось пободаться, чтобы вернуться в город. Мои очень хотели, чтобы я осталась ночевать у них. Но я уже представила, что утром вырваться в Москву мне будет ещё сложнее. А пропускать выходные мне ни в коем случае не хотелось.
Я уже решилась: будь, что будет. Сориентируюсь на месте. Да и не станет Лёша пользоваться ситуацией. Если скажу нет, он воспримет нормально. В этом я почему-то уверенна. А вот почти двое суток вместе – эта перспектива будоражила посильнее любого вина.
Запихиваю крем для лица в косметичку, размышляя, не слишком ли много всего для простых выходных вдвоём. И одежды, и уходовых средств. Как будто на неделю на море собираюсь!
- Ты же понимаешь, чем это всё закончится? – подаёт голос Вика.
Оборачиваюсь, ловлю её хитрый взгляд. Она сейчас похожа на лису, задумавшую проникнуть в курятник. В роли которого, видимо, выступает моя интимная жизнь. Как-то не привыкла ни с кем её обсуждать. И навряд ли что-то изменится.
- Понимаешь? – таинственным многозначительным шёпотом повторяет.
Понимаю. Наверно? Только не хочу сейчас перед подругой душу выворачивать или обсуждать какие-то личные страхи. Она бы, как более опытная, скорее всего, много чего мне подсказала, но… решила уже, что обойдусь.
Так что просто жму плечами. Неопределённо так.
- Вер, ты чего ждёшь от поездки-то? – еще более весёлым тоном спрашивает Вика.
- Ну… жду, что хорошо проведу время, - отвечаю без конкретики.
Вика посмеивается и откладывает телефон в сторону.
- Да это без сомнений, что проведёшь хорошо. Лёша горячий и настойчивый, так?
Бросаю на неё косой взгляд, застёгивая сумочку с косметикой.
- Так? – давит она.
- Так.
- Только боги… прошу тебя, не влюбляйся в него.
Наклоняю голову к плечу, очень хочется упереть руки в бока.
- Это ещё почему?
- А не очевидно?
Повожу плечами, мол, нет. Интересные заявления.
- Да он же нищеброд, Вер.
- Неправда, - тут же бросаюсь на защиту, - у него, насколько знаю, нет проблем с деньгами. Он работает, цветы вон мне дарит, на свидания водит…
Да и помню, как от денег за больницу отказался. У меня ни разу не возникло подозрений, что у Лёши какие-то сложности с финансами.
- Ой, да ладно… цветы дарит… Веники он тебе дарит. Цветы, это когда сто роз в охапке, так что и не поднять… - мечтательно заявляет Вика.
- Зачем мне цветы, которые не смогу поднять?
- Не делай вид, что не поняла, о чём я.
Вика вытягивается на диване и вздыхает. В её голове, видимо, живут какие-то картинки из социальных сетей и сцены из романтических мелодрам.
- По сравнению с твоей семьей, подруга, он ни-ще-брод, - повторяет Вика.
Меня это злит так, что топать ногами хочется. Я уже и не скрываю гнев в голосе.
- Спешу напомнить, подруга, - передразниваю интонацию, - этот, как ты выразилась, нищеброд, тебе жизнь спас, ещё и лечение оплатил. Могла бы быть и повежливее.
- Господи… оплатил он… копейки. Да и не при смерти я была, - однако следом смягчается. – В любом случае, спасибо ему. Ты не подумай, что я скотина неблагодарная.
Именно это я подумала. Иногда Вика меня поражает.
- Что касается моей семьи, - продолжаю, - так у меня у самой есть деньги. Зачем мне его?
- Вот именно, - наставляет на меня палец. – У тебя есть деньги. И когда твой Алексей узнает, сколько именно, он их захочет.
- Не захочет.
- Захочет… Подумает, что отхватил богатую наследницу. Так что, как только всё вскроется, жди тут же предложение руки и сердца. По сравнению с твоим отцом, он никто и звать никак.
Фыркаю и отворачиваюсь. Надоело слушать эти бредни. Вика знает, что я не говорила всей правды о своей семьей. В который раз у меня возникает логичный вопрос: зачем я это скрываю? Почему разрешаю
