Я не стал ничего объяснять всерьез. Не рассказывать же Леве о моих метаниях между четырьмя девушками, ни с одной из которых до сих пор не было решено ничего конкретного. А особенно — что ввиду всех этих приключений мне сейчас вообще не до новых знакомств. Свою голову, как говорится, не приставишь, а убеждать незачем. В крайнем случае как-нибудь отшучусь и все.
Однако как только мы вошли в зал, где должны были разминаться, мы сразу позабыли и о знакомствах, и о шутках. Еще на подходе к его дверям мне показалось, что голос девушки-тренера — какой-то подозрительно знакомый. Но я списал это именно на то, что мне показалось. Мало ли похожих друг на друга голосов в разных городах Союза? Но, войдя внутрь, я получил лишнее подтверждение тому, что мой интуиция никогда не врет. Девчонок-легкоатлеток тренировала… Тамара!
В принципе, если разобраться, то в этом не было ничего такого уж удивительного. Тома и в лагере занималась тем, что тренировала легкоатлеток. Поэтому сильнее всех впечатлен был только я — уж слишком много моих знакомых из разных мест и времен собралось в одной точке. Как будто обе моих жизни сконцентрировались в этом чемпионате.
— Так, девочки, не разбредаемся в разные стороны, стоим ровно по линейке, — приговаривала Тамара, обращаясь к своим ученицам, которые как раз отрабатывали прыжки в длину. — Сколько раз я вам уже говорила — никто никого не подгоняет, мы никуда не опаздываем, и от того. что вы будете выскакивать и выглядывать вперед, вы не прыгнете быстрее остальных! А сейчас нам вообще придется немного потесниться, потому что… ой, ребята! Кого я вижу!
Тома обернулась к нам и на ее лице отразилась неподдельная радость узнавания старых знакомых. Мы по очереди обнялись с ней.
— Ничего себе! — щебетала она, внимательно разглядывая каждого из нас. — Мы с вами всего несколько месяцев не виделись — да чего там, полгода не прошло! — а вы уже так возмужали, что даже не узнать! Сеня, ты стал просто настоящим богатырем! Лева, а ты как вымахал, а! Мишка, да ты же просто готовый чемпион уже!
— Ну, какой я чемпион, выяснится в ближайшие дни, — улыбнулся я, и, пока остальные наши динамовцы объясняли москвичам, кто такая Тамара и заигрывали с девочками-легкоатлетками, я ненавязчиво отвел Тому из зала в коридор.
— Ну давай, рассказывай, — с заговорщицким видом понизив голос, проговорила Тамара. — Как ты тут? Ну, то есть не тут, а в Москве? Я смотрю, уже выступать ездишь?
— Ага, — кивнул я. — Да все отлично! Сложилось все так, как мне и мечталось тогда, в лагере. Попал в «Динамо», вроде бы что-то получается. Условия отличные, ребята все тоже нормальные, кормят нас хорошо. Недавно были на сборах — и сразу сюда, на чемпионат. Вот, будут мои первые выступления на таком уровне.
— Вот это ты молодец! — восхищенно выдохнула Тамара. — Нет, ну я всегда, конечно, в тебя верила! Ты, знаешь… — она ненадолго задумалась, подбирая нужный эпитет. — Ты целеустремленный, во! И упертый очень. Это сразу заметно, такая черта. Когда человек готов что угодно сделать, через все, что хочешь, пройти, но добиться своего во что бы то ни стало!
— Ну так, а как в нашем деле иначе-то, — возразил я. — Спорт — он на то и спорт, чтобы преодолевать и себя, и обстоятельства. И даже если упал, все равно подниматься и идти вперед.
— Ну, так-то оно, конечно, так, — согласилась со мной Тамара. — Но все-таки, знаешь, и в спорте бывают такие ребята, которым стоит один раз где-то проиграть, ну или просто в ту же секунду не получить желаемого результата. И все — глядишь, они уже лапки сложили, все бросили, всем рассказывают, какая у них жизнь несправедливая… А ты вот не такой. Я больше чем уверена, что если бы ты вдруг в какой-то момент решил оставить бокс и заняться чем-то ну прямо вот совсем, принципиально другим — ты бы и там быстро добился впечатляющих успехов! Хоть в науке, хоть, не знаю, в путешествиях или в живописи…
— Ага, — развеселился я от такого количества комплиментов в свой адрес. — Особенно в живописи. Из меня художник такой, что моими рисунками только детей можно было бы на ночь пугать в том же самом лагере.
— Да это не важно! — на полном серьезе отмахнулся Тамара. — Я же не про твои умения. Я про то, что у тебя… понимаешь, у тебя глаза горят, когда ты за что-то берешься. Тебя твое дело захватывает, и ты идешь вперед, несмотря ни на что! Поэтому я и не удивилась, когда встретила тебя на чемпионате. Кому здесь еще выступать, как не тебе?
— Спасибо, — искренне сказал я. Мне было лестно и приятно такое мнение со стороны Тамары, но одновременно становилось уже неудобно — слишком уж усиленно она меня нахваливала. Я решил сменить тему нашего разговора и спросил: — Слушай, как там дела у Романа-то?
— Ой, даже говорить не хочу, — улыбка тотчас же пропала с Томиного лица, и она с досадой махнула рукой. — Я ведь его, можно сказать, практически и не вижу. Все время где-то пропадает. А еще он тут… — она сконфуженно замолчала, как будто бы сомневаясь, можно мне о чем-то рассказывать или нет.
— Что он? — переспросил я. Тамара еще немного посомневалась и решилась:
— Да понимаешь, что-то ему тут в голову ударило, не пойму, с чего… он чуть на меня руку не поднял. Это очень мягко выражаясь, — со значением проговорила она. — Сама не понимаю, что с ним происходит. Ладно, я даже говорить об этом не хочу. Давай лучше о хорошем. Я тут в гостинице живу, недалеко. Ты же все равно будешь здесь еще как минимум несколько дней, а может, потом и у родителей погостить останешься? Так забегай ко мне в гости-то. Чайку попьем, поболтаем. Забежишь?
— Забегу, — с готовностью кивнул я. — С удовольствием! Вот прямо на днях и забегу!
Спору нет, мне ужасно хотелось пообщаться с Тамарой. Тем более что эти несколько месяцев вместили в себя столько разных событий, что период моего пребывания в пионерском лагере уже воспринимался почти что как далекое прошлое, которое было приятно повспоминать, как взрослые люди порой вспоминают свое детство. Но еще интереснее мне было узнать, что же такого произошло с Ромой, что он вдруг стал срываться в рукоприкладство. И на ком! — на женщине! Насколько я успел его узнать, на него это было не слишком похоже.
Задумавшись обо всем этом, я даже позабыл, что вообще-то пришел в зал для разминки. А когда я усиленно о чем-то размышлял, то чаще всего сопровождением моим размышлениям становилась монотонная ходьба. Так получилось и на этот раз: ноги сами вынесли меня обратно на улицу, где я снова стал вышагивать взад и вперед вдоль входа в спорткомплекс, переваривая встречу с Тамарой.
Вдруг послышался громкий звук тормозов, и дорогу мне преградила та самая красная «копейка», которая в прошлый раз так оперативно исчезла из поля зрения патрульных. Неизвестный мне водитель резко остановил машину буквально в метре от меня.
Из жигуля неспешно вышли двое крепких молодых парней. Если бы они были одеты по-другому, а еще жевали бы жвачку или грызли семечки, то выглядели бы уж совсем как братки из девяностых. Впрочем, и сейчас они были на них изрядно похожи. Вообще, такие персонажи во все времена выглядят примерно одинаково. И живут тоже.
— Что такое, мужики? — как можно спокойнее ответил я. В таких ситуациях ни за что нельзя выдавать агрессору свою тревогу или уж тем более страх. — Какие-то проблемы?
— Ага, — кивнул один из бугаев. — Проблемы. И очень серьезные. Только не у нас, а у тебя. Сейчас будут.
— А что случилось? — спросил я, продолжая разыгрывать из себя святую невинность. Хотя, честно говоря, разыгрывать-то особенно и не приходилось: я ведь и в самом деле пока что ни хрена не понимал.
— Садись в машину, — кивнул второй бандюган.
— Зачем? — переспросил я.
— Котенка маленького покажу, — ухмыльнулся первый. — И конфетку вкусную дам.
— Слушайте, мужики, я хоть и помоложе вас, но все равно уже давно не в детском саду. Скажите русским языком, что происходит?
— А раз не в детском саду, — рявкнул второй, — тогда какого хрена ты нам тут идиотские вопросы задаешь? Тебе сказали — садись в машину, значит, садись! И можешь не трястись от ужаса — никто с тобой ничего не сделает. Во всяком случае, пока. Просто покатаемся да поговорим.
