– Если и посоветую чего, то только утром. – Хельге совсем не улыбалось бодрствовать всю ночь, вскакивать от каждого шороха и ждать, когда острые зубы кикиморы постараются отгрызть от ее молодого тела кусочек в отместку за неверный совет. – Разбуди меня за часок до рассвета. К батюшке с восходом солнца явлюсь.
– Правильно это, – одобрил решение леший. – Иди отдыхай. Постель готова уже.
Хельге постелили на сеновале. Душистое сено безжалостно впивалось в бока через тонкий хлопок постельного белья. Как и ожидала чародейка, после восхода большой луны кикимора бесшумно прокралась на сеновал. Хельга даже своим звериным чутьем не смогла засечь подругу лешего, пока та не вползла наверх по узкой приставной лестнице. Глаза кикиморы в темноте светились ярко-зеленым светом, очков на носу уже не было.
– Ты что там хозяину леса насоветовала? – зашипела Елена, видя, что гостья не только не спит, но еще и встречает ее в боевой стойке с обнаженными мечами.
– Ты же подслушивала, – хмыкнула чародейка. – Сама все знаешь.
– Я обратно в болото не собираюсь, так что решила дать тебе наставление к утреннему разговору, – продолжала шипеть кикимора.
– Нет, милочка! – отпустив заготовленное заранее заклятие, прервала ее Хельга. Заклятие рвануло в залитое серебристым лунным светом окно. – Это я тебе дам наставление.
Со двора раздался истошный вой, и Хельга продолжила:
– Волчков своих убери, они мне не помеха, только погубишь зря. И пакостить больше не смей, а то я тебя и без советов уделаю на фарш да котлетки твоему благоверному скормлю. – Чародейка кувыркнулась через себя, взмахнула руками-крыльями, не выпуская мечей, и отрезала Елене прядь волос.
Остаток ночи прошел спокойно, Хельга смогла выспаться, укутавшись в свой дорожный плащ. Незадолго до рассвета девушка проснулась от петушиного крика. Довольно потянувшись, она быстро сложила плащ в дорожный мешок, переплела волосы и выглянула в окно в поисках не перестававшего кукарекать петуха. Нашелся он довольно быстро: хозяин леса стоял на крыльце избушки и во все горло кричал по-петушиному. Получалось у него намного лучше, чем у настоящих домашних пернатых.
От завтрака Хельга отказалась, напомнив гостеприимному домовому, что едет к отцу, а тот ждать не любит. Напоследок леший припомнил ей вчерашнее обещание.
– Ты сделай вот как, – решилась дать совет Хельга. – Отправь Елену в отпуск, а сам в это время возьми на замену ее сестру.
– Как это «в отпуск»? – не понял леший.
– У нее в других лесах родня есть?
– Есть, как не быть!
– Вот к какой-нибудь троюродной тетке по материнской линии и отправь погостить, отдохнуть, так сказать, от трудов праведных, скажем, на месяц.
– Как же я один с хозяйством так долго управляться буду? – До лешего, изрядно принявшего на грудь с утра горячительной настойки, никак не доходил смысл «отпуска».
– А на это время возьми себе в помощь ее сестру из болота.
– А, тогда можно, – согласился леший.
– И через месяц, когда твоя кикимора вернется, ты уже будешь знать, какую из них двоих готов видеть своей хозяйкой.
– Эк ты закрутила, чародейка! – то ли восхитился, то ли возмутился хозяин леса. – Так и сделаю! – хлопнул он себя ладонями по коленкам.
От дома лешего к воротам монастыря побежала ровная широкая тропа без ям, оврагов, без бурелома и сухих веток под ногами. Деревья и кусты перед ней вежливо расступались. Заре настолько понравился такой способ путешествия, что некоторое время она весело гарцевала, красиво поднимая стройные мускулистые ноги. Хельга позволила лошадке порезвиться, не рискнув ее одергивать.
Как только впереди между деревьями стала проглядывать монастырская стена, Хельга свернула с дорожки. Точнее, она только подумала, что надо бы свернуть, даже не успев натянуть поводья, а Зара уже исполнила требуемое и нырнула в густой кустарник.
Чародейка планировала проникнуть в монастырь около девятой Закатной башни. Недаром Нерк в свое время выбрал именно это место. Охрана там минимальная, да и потайная комната рядом, можно, в случае чего, спрятаться и переждать обход или смену караула на стенах. Рассветное солнце начало выползать из-за горизонта, окрашивая бронзовые шпили башен в ярко-розовый цвет. У послушников, если режим не поменялся, время утреннего построения. Надо торопиться, пока настоятель проверяет ровные ряды ставших по стойке «смирно» послушников и дает очередное наставление.
* * *
В перелеске, так, чтобы ее нельзя было увидеть со стен, Хельга слезла с лошади, повесила дорожный мешок на сук дерева и быстро переоделась в видавшую множество битв и сражений вампирью форму. Предстать перед отцом в чем мама родила ей совсем не хотелось. Серебряное кольцо-артефакт, блокирующее защиту и позволяющее проникнуть сквозь защитный купол, надето на мизинец левой ноги. С его помощью Нерк, обернувшись летучей мышью, не раз проникал в монастырь. Как он рассказал, положение кольца очень важно. Если надеть на руку, то во время трансформации артефакт самоуничтожится и защитный купол сожжет нарушителя. Хельгу такой вариант не устраивал, поэтому она еще раз проверила правильность местоположения кольца Нерканна и приготовила несколько маскирующих ауру заклятий.
Чутье подсказывало, что Зара и без привязи далеко уходить не станет и не выдаст своего нахождения под стенами чародейского монастыря, самого закрытого заведения, где обучали боевых магов и целителей. Хельга погладила лошадь по черной морде и, охваченная внезапным порывом нежности, почесала за ухом.
– Я постараюсь скоро вернуться, будь умницей! – попросила она красавицу Зару.
Та ткнулась носом девушке в волосы, как будто собираясь попробовать их на вкус.
Хельга свернулась клубком и трансформировалась. Вампирья форма сводила к минимуму неприятные ощущения, всегда сопутствующие смене ипостаси: притупляла боль в мышцах и суставах, ускоряла трансформацию костей и отключала, насколько это возможно, мозговые центры, отвечающие за физические страдания. Мысленно попросив благословения у Всевышнего и у Громовержца, его наместника в этом мире, большая белая сова взвилась над лесом и пересекла невидимую черту охранного купола над стеной монастыря.
Переход получился на удивление легким, и вот уже птица спокойно летела, стараясь не попадать под первые лучи рассветного розового солнца. Человеческая охрана ничего подозрительного не заметила, и даже пришедший в утреннюю смену караула стражник, завидев пернатую, не придал этому должного значения, продолжая обходить периметр. Поэтому Хельга направилась прямиком к дворцу настоятеля. Не хотелось раньше времени обнаруживать себя, но уже не было того всепоглощающего страха перед магистрами. Отец не даст ее в обиду – в этом она была уверена. Как выяснилось позже – напрасно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
