У них с Маком до сих пор оставалась парочка предметов мебели от ранних дней их брака. Большинство она покрасила или перетянула, но одним предметом, который не изменился со дня покупки, был огромный бело-голубой диван в комнате, тот, который сейчас звал ее.
Эди отпихнула с дороги футбольный мяч Томаса и убрала с дивана пару журналов, после чего рухнула. Утонуть в пуховых подушках было райским блаженством, несмотря на пульсацию в голове. Она сняла сережки и уронила браслеты на пол, потом вытянула ноги, наслаждаясь напряжением и расслаблением усталых мышц.
Когда она наконец нашла удобную позу и перестала ворочаться, все ее мысли были о женщине с лодки. Кэт. Мак сказал, что не общался с ней, но думал ли он о ней за все это время? Желал узнать о ней? Тот факт, что ее больше нет в живых, никак не уменьшал боль от того, что Мак хотел кого-то другого, кроме нее. Это было эгоистично, учитывая все ее вопросы и сомнения тем летом, но хотеть и действовать – совершенно разные вещи. Он действовал, она нет.
Но что, если? Вопрос подкрался из ниоткуда и мягко коснулся ее. Что, если бы они с Маком не вернулись друг к другу и вместо этого она была бы с Грэмом, после выпуска прокладывала свой путь в Нью-Йорке к работе, партнерству, жизни? Почему она не выбрала этот путь? Что ее остановило?
Конечно Мак. Его постоянство и его честность. Его преданность ей и ее собственная уверенность в этой преданности. Их обоюдное желание семьи, тепла и стабильности.
Независимо от того, что случилось или не случилось бы в прошлом, они с Маком построили жизнь вместе и родили двух красивых детей. Никогда за миллион лет она не подумала бы, что столько лет спустя им придется иметь дело с последствиями того лета.
Их спальня находилась прямо над ней, и через несколько минут скрипнула кровать, затем пол. Затаив дыхание, Эди отслеживала шаги Мака по скрипучим доскам пола. На мгновение стало тихо. Мог он собираться с силами, готовясь спуститься? Он нервничает? Раскаивается? Она представила, как его теплые ладони тянутся к ней, из его добрых глаз текут слезы, пока он облегчает душу, объясняет и пытается все исправить. Она приподнялась на локте, сердце в груди пустилось вскачь.
Он снова переместился, пол скрипнул еще раз, потом его шаги вернулись к кровати. Эди ждала, пока кровать не скрипнула, когда Мак ложился обратно один, а потом закрыла глаза.
Глава 8
Мак
Лето 2000 года
После того первого дня Мак некоторое время не видел Кэт. Что, наверное, было к лучшему, учитывая, каким вымотанным он себя чувствовал в конце каждого дня. Два парня, которые должны были начать работать одновременно с ним, так и не явились, и раздраженная Карла загружала его по полной.
– Что за дети пошли? – вопрошала она своим сиплым голосом при каждой встрече. – Всегда ожидают, что им поднесут все на блюдечке. А когда что-то получают – оплачиваемую работу, где люди ждут, что вы появитесь и будете работать, – бросают ради чего-то получше.
В итоге в один жаркий полдень, отдраив днище двадцативосьмифутовой лодки от «Робало», только чтобы выяснить, что вымыл не ту, Мак сорвался. Ну как сорвался, настолько, насколько может сорваться воспитанный и вежливый человек.
– Эй. – Мак посмотрел на Карлу. – Это не я не явился.
Она притворилась, что не услышала его, открывая вторую за день пачку красного «Мальборо». Они стояли перед рыболовным магазинчиком, в тонкой полосе тени от здания. Мимо враскоряку прошел капитан одной из лодок с охапкой удочек под мышкой и сетью на плече. Карла кивнула в знак приветствия.
– Карла. – Мак снова привлек ее внимание. – Я здесь. Видите меня?
Он раскинул руки в стороны. Она прищурилась на него сквозь дым, висевший перед лицом.
– Вы меня наняли, и я явился. Я хочу работать. Я работаю. Я только что два часа мыл не ту лодку, потому что вы записали ее в график, но я не жалуюсь. На самом деле я готов пойти и начать снова. С нужной лодкой.
Карла сделала еще затяжку и равнодушно выпустила дым за плечо. Ее коричневые с сединой волосы, как обычно, были туго зачесаны, но сегодня она повязала свой короткий хвостик тонкой белой ленточкой.
– Я не сообщала тебе неправильную лодку. Я бы сказала, что тебя развели. – Она затянулась сигаретой. – Но ты прав. Ты хороший парнишка. Не такой, как остальные. Может, дотянешь до конца лета. Обычно к Четвертому июля приходится отправлять их собирать вещи. У меня нет времени на бездельников.
Она вдавила наполовину выкуренную сигарету в заполненное песком ведро для окурков рядом с магазином, затем открыла дверь.
– Владелец этой «Робало» любит сам мыть лодку. Он никогда не разрешает временным работникам мыть его малышку. Хотя ты хорошо постарался. – Карла пожала плечами. – Может, на этот раз он не будет так беситься.
Она придержала дверь и отступила в сторону, пропуская покупателя, после чего шагнула в свежий, прохладный воздух магазина, и стеклянная дверь с шорохом закрылась за ней.
Мак вздохнул и вытер лоб рукавом футболки, а когда развернулся, у него за спиной стояла Кэт. Светлые волосы заплетены в длинную косу, солнечные очки в белой оправе подняты на лоб, джинсовые шорты, скрещенные на груди руки.
– Ты чем-то разозлил Карлу?
– Что? Нет, я… – Она улыбнулась, и Мак понял, что она пошутила. – Ну, может, немного. Я не специально.
– Не переживай так. Случается каждое лето. Ей нравится давить авторитетом, особенно на новеньких.
– Да. Я так и понял.
Кэт показала большим пальцем на лодочный ангар:
– Ты шел в ту сторону?
Он кивнул и пошел в ногу с ней. В их последнюю встречу она накинулась на него из-за того, что он парень из колледжа, рассчитывающий на беззаботное лето. Сегодня она казалась более расслабленной, не такой напряженной, но все равно заставляла его нервничать. И уже по этой причине стоило бы держаться от нее подальше.
– Карла говорила, ты из Мобила, – сказала Кэт. – Ты ездишь туда-сюда каждый день?
– Нет, я живу с другом. У его тети дом на Олд-Ривер.
– Должно быть, красивый. Как тебе первая неделя?
Мак медлил, пытаясь предугадать ее отношение.
– Наверное, хорошо. Тяжело. Но хорошо.
– Немного тяжелой работы никогда не повредит.
Он с минуту обдумывал ее слова, стараясь посмотреть на них под другим углом. Ее голос звучал безразлично, но тонкое лезвие сарказма было очевидным. Она его дразнит?
– Я знаю, что значит упорно трудиться. – Мак больше не мог сдерживаться. – В школе, дома, везде. Я делаю это каждый день всю свою жизнь. Не говори мне о тяжелой работе, будто я ничего об этом не знаю.
Он смотрел прямо перед собой, на грубые деревянные доски под ногами, пальмы вдоль дорожки, лодочный ангар, маячивший в конце парковки, но чувствовал ее пристальный взгляд. Он стиснул челюсти, чтобы выглядеть жестче, сильнее.
– Я не хотела тебя задеть, – сказала Кэт. – Просто болтала.
Он услышал ее улыбку даже не глядя.
– Нет, не просто. Ты посмотрела на меня только раз, когда я приехал, и решила, что я ленивый. Какой-то оболтус, приехавший за загаром. Я прав, да? Но я здесь не поэтому.
– Тогда почему ты здесь?
Сарказм пропал, и голос Кэт звучал резко. Прямо. Она остановилась на дорожке, и после пары шагов Мак тоже остановился и развернулся к ней. Она заправила за ухо выбившуюся прядь и уперла руки в бока. Он старался не заострять внимание на упругих мышцах ее рук.
– Я поняла. Ты здесь не для развлечения. Но ты здесь для чего-то. Так что это?
Она опустила солнечные очки обратно на лицо, но Мак видел поднявшуюся над оправой бровь.
Поток слов рвался на свободу. Мак не смог как следует объяснить Эди и даже Грэму, почему ему понадобилось время вдали, но, может быть, тот факт, что Кэт незнакомка, позволит ему сформулировать это внятно.
Но тут откуда-то слева раздался громкий свист. Парень в комбинезоне и желтой майке махал рукой от входа в лодочный ангар.
