Читаем без скачивания Тень убийства - Джон Карр

– Вы привязаны к хозяину?

– Ах! – вздохнул Жуайе. – Более или менее. – И скорбно покачал головой. – Он вечно недоволен… Характер у него плохой. Порой он бывает ужасен. Да мне-то что? Жалованье хорошее, условия хорошие, кроме того, он в еде знает толк. О, большой знаток! Есть в нем свои достоинства. Логика, месье, – тайна жизни.

Высказывая подобный афоризм, он подался вперед, с очень глубокомысленным выражением поднес палец к красному носу, потом, сияя от удовольствия, откинулся в кресле.

– Знаете, чем ему угрожали?

– Нет, месье. Он мне особенно никогда не рассказывал, хотя я его прямо расспрашивал.

– Есть у него здесь друзья? В Лондоне, я имею в виду.

– На это легко ответить, – нет. Он ходит в театр, на концерты, ведет свои исследования (и какие исследования!). Иногда встречается с мадемуазель Лаверн. Да-да, натурально. Я видел, как он разговаривал с доктором Пилгримом, живущим здесь джентльменом. И, – драматически зашептал Жуайе, многозначительно подняв палец, – скажу: не имею понятия, кто ему угрожает. Но, по-моему, сам он знает. По-моему, совсем недавно узнал.

– Что вы хотите сказать?

– Ну, вот как это было. Он беспокоился, понимаете, спать не мог. Я иногда вечерами заглядывал в большую комнату, видел, как он просто стоял в свете камина среди всех своих безделушек и трясся. Никак не мог успокоиться. Даже читать не мог. А мистер Грэффин пил виски, играл на рояле, сидел и смеялся над ним. Знаете, месье, я прочитал в газете об исчезновении месье аль-Мулька. Только, черт возьми, по-моему, если уже кому-то суждено исчезнуть или быть убитым, так скорее месье Грэффину. Я видел, как месье просто стискивал руки, чтобы не вцепиться в глотку месье Грэффину. Понимаете, он был в бешенстве! Хотя так ничего и не сделал…

От слов Жуайе полутемная комната наполнилась расплывчатыми пугающими тенями, впрочем в тот момент не имевшими смысла, по крайней мере для меня. Вскоре нам предстояло припомнить все это, обнаружив зловещий замысел.

– Впрочем, – продолжал Жуайе, – перед самым отъездом я разговаривал с месье, и он чуть не прыгал от радости. «Скажу тебе, Жуайе, – объявил он, – если дело выгорит, я изловлю Джека Кетча. Поймаю на месте в ловушку!» – «Как, месье?» – спросил я. «Ах, – сказал он, – я нашел помощника в клубе». Вот как! Больше мне ничего не известно.

Банколен рассеянно кивнул.

– Да, – пробормотал детектив, – значит, так. Не знаете, кого он имел в виду?

– Увы, месье, нет. К сожалению, нет.

– Ну, скажите мне вот что. Вы сами видели посылки с синими печатями?

– О да. Каждую.

– И что в них было?

– Разрешите припомнить, месье. Да! В одной – пара стеклянных дуэльных пистолетов – истинное чудо! В другой – кремационная урна для пепла… Всегда что-нибудь этакое!

Банколен фыркнул.

– Ни один простой парень, страдающий от безнадежной любви, не выбирал бы подарки так тщательно, как этот самый Джек Кетч. До смешного старательно. Скажите, Жуайе, а что вы находили в номере, что он сам приносил…

– Мы всегда знали, где их надо искать, месье. Они всегда лежали в одном и том же месте, на столе посреди большой комнаты.

– Всегда на одном месте? – переспросил Банколен и неожиданно встал. – Всегда? Жуайе, вы уверены? – настойчиво допрашивал он. – Их никогда не было в коридоре или…

– Никогда, месье! Один раз мы нашли большой моток веревки. И книги, много книг…

Банколен порывисто оглянулся, бросил взгляд на сэра Джона. Мелькнуло раздвоенное дьявольское копыто; он медленно расплылся в удовлетворенной улыбке.

– Понимаете, да? – спросил он. – В высшей степени показательно. Игрушечную виселицу по почте отправили, а деревянного человечка на столе оставили… – Замолчал, весело приподняв одну бровь. – Tiens![17] По-английски стих получается!

Виселицу по почте отправили,Человечка на стол поставили…

И стоял, погрузившись в себя, бормоча, словно старался закончить стих.

– Эй, старина, не сердитесь! Рифму все равно не удается придумать. Знаете тайну поэзии? Всегда начинаешь с какой-нибудь мысли, потом ищешь рифмы и вынужден говорить нечто совсем другое… Причем оно всегда лучше первоначального утверждения. Это именуется вдохновением. Пойдемте, Жуайе. Если вы нас проводите, мы осмотрим номер господина аль-Мулька.

Мы вчетвером направились через вестибюль к лифту: сэр Джон, замкнувшийся в холодном молчании, мрачный Толбот, задумчивый Банколен. Решетка лифта лязгнула на четвертом этаже. Поворачивая к шедшей вниз лестнице, я увидел спускавшегося доктора Пилгрима в бесформенном твидовом костюме, с трубкой в зубах. Он ее вытащил и окинул нас проницательным добродушным взглядом зеленых, кошачьих глаз.

– Доброе утро, сэр Джон, – поздоровался он. – Здравствуйте, мистер Марл. Я как раз с вами шел повидаться, а вы тут как тут. Хотел сообщить, что утром навещал нашу… пациентку, которая полностью пришла в себя. Надеюсь, вы по-прежнему занимаетесь дедуктивными рассуждениями?

Состоялось общее знакомство. Толбот сразу же взялся за дело.

– Вы на какое-то время останетесь у себя, доктор? – спросил он. – У нас тут небольшое дело, а потом мне хотелось бы с вами поговорить о… вчерашнем вечере и прочем.

Пилгрим украдкой разглядывал Банколена.

– Конечно, инспектор. Мои профессиональные обязанности… необременительны. Если через полчаса спуститесь, я буду в гостиной.

Взгляд у него был вопросительный, но он, ничего не сказав, шагнул в лифт. Известно ему, что я не детектив, или нет? Изрытое оспой лицо оставалось полнейшей загадкой; казалось, доктор интересуется исключительно собственной трубкой…

Когда Пилгрим спустился, Банколен оглядел длинный коридор. Свет нигде не горел, темную арку заполонили тени. Детектив направился вперед, мимо позолоченных некогда стен, раздвинул плотные портьеры на эркерном окне. Постоял, глядя сквозь дождь со снегом на стройные дымоходы Сент-Джеймского дворца, маячившего вдали напротив. В тишине слышался стук капель по крыше, разноголосый ветер…

Внезапно Банколен рывком повернулся, сердца наши екнули.

– Господи! – пробормотал Толбот. – Что это?

Нас еще пробирала дрожь от гулкого крика – от жуткого, полного ужаса детского крика в глубине коридора. Крик был приглушенный, но шел определенно из стрельчатой арки перед апартаментами аль-Мулька. Вновь прозвучал крик, что-то упало с железным звоном. Мы неотрывно смотрели на арочные портьеры, откуда выскочила фигура, с криком бросилась к лестнице, споткнулась, успела схватиться за перила, избежав падения, замерла на секунду. Задохнувшийся карлик с бледным детским лицом, вглядываясь в полумрак широко открытыми глазами, заметил нас, прямо бросился к сэру Джону, что-то неразборчиво бормоча. Я оправился от неожиданного испуга. Это был не домовой, хотя с первого взгляда смахивал на чертенка; это был всего-навсего Тедди, который с пустыми глазами размахивал кулачками, дрожащим визгливым голосом кричал:

– Я его видел! Ой, боже мой, видел! – и тыкал пальцем в арку, вне себя от страха…

Тедди представлял собой странное существо, после войны навсегда оставшееся ребенком. Тело у него было детское, ум Детский, хотя помятое лицо избороздили морщины, а рыжие волосы всегда были густо смазаны бриолином. Я часто встречал его в клубе, где ему давали пристанище на ночь, немного карманных денег, которые он тратил на сигары. Служил посильным, подручным и чернорабочим, таская по коридорам ведерко с углем, распевая хулиганские песни, обученный им ради смеха. Пожалуй, сэр Джон был один из немногих, кто ласково с ним обращался.

– В чем дело, Тедди? Сейчас же прекрати! – резко приказал сэр Джон, встряхнул его за детские плечи, и Тедди опять ухмыльнулся глупой привычной усмешкой, хотя голос по-прежнему хрипло звучал и дрожал.

– Тедди ничего плохого не делал! – захныкал он, переминаясь с ноги на ногу и украдкой поглядывая на нас все с той же ухмылкой. – Ничего не делал! Просто пошел огонь развести, как всегда.

– Говоришь, ты там что-то увидел?

– Угу. – Он помолчал и в испуге добавил: – Нет. Не знаю.

– Я думал, никому из прислуги не разрешается бывать в апартаментах, – заметил Толбот.

Тедди заскакал на месте:

– Никому! Никому! Только мне. Мне мистер Мульк разрешает, Тедди он пускает. Боб[18] дал один раз. Угу.

– Ну, – продолжал сэр Джон, – и что там такое случилось? Кто-то пытался тебя испугать?… Его насмерть пугают на кухне, – сердито сообщил он нам. – Рассказывают небылицы про привидения, про черного человека, про каких-то индейцев…

Тедди снова перепугался, вцепился в пиджак сэра Джона. Однако заупрямился, утверждая, что ничего не видел, впал в истерику. Никакими уговорами, подкупом, даже угрозами из него ничего нельзя было вытянуть. Когда сэр Джон посулил ему золотой перочинный ножик, на котором будет выгравировано его имя, глаза Тедди жадно сверкнули, он схватился за голову короткими ручками, даже бриллиантин на лоб потек, но был в таком шоке, что не мог говорить.