Читаем без скачивания Гнев истинной валькирии - Райчел Мид

– Я… – промямлил Джастин и обернулся к Мэй. Она специально для Корнелии снова приняла неприступно-преторианский вид. Но под суровой маской Джастин чувствовал прежнюю уязвимость. Или ему так казалось?.. В общем, он набрался мужества и, искренне надеясь, что не поступает как последний дурак, произнес:

– Хорошо. Я в том смысле, что мы поедем в Аркадию.

Корнелия ограничилась коротким кивком:

– Что ж, твое решение избавит нас от множества трудностей.

– Или создаст новые… – пробормотал Джастин. – На какое время назначен брифинг?

– На шесть, – ответила Корнелия. – Брифинг пройдет в здании Сената. Если, конечно, ты снова не передумаешь, – с сарказмом добавила она.

Джастин мудро промолчал. Потом он просто стоял и смотрел Корнелии вслед. Внезапно кто-то легонько коснулся его плеча, и он обернулся к Мэй. Она была поражена, но ее взгляд лучился настоящей добротой. Совсем не похоже на Мэй. Впрочем, она и уязвимой нечасто выглядела. Джастин не знал, что и думать.

«Пожалуй, мне легче живется, когда она злится на меня», – вдруг понял он.

– Джастин, – выдохнула она. – Спасибо. Я…

Он поднял руку и отступил на шаг:

– Не надо слов благодарности. Если бы я вас не послушался, вы бы с воронами меня заклевали. А СК в ближайшем времени отправил бы нас в Аркадию под каким-нибудь предлогом. Короче, лучше ехать сплоченным отрядом под знаменем Лусиана.

Мэй даже растерялась:

– Тогда куда же ты направляешься?

– Нужно кое-что проверить. Встретимся здесь прямо перед брифингом.

Он не слушал ее возражения – а Мэй требовала, чтобы он взял ее с собой в качестве телохранителя. Джастин заверил преторианку, что не собирается уходить далеко от Хейл-сквер, а на площади кишат федеральные охранники. В действительности Джастин не взял ее с собой как раз из соображений безопасности. Он не вынес бы ее проникновенного взгляда. Джастин не лукавил и не шутил: с обозленной Мэй было легче. Он мог бы держать оборону. А добрая, мягкая Мэй, которая смотрит на него такими глазами… нет уж, спасибо. Такая новая Мэй сразу бы напомнила о грозящей опасности. О том, что она – избрана для него скандинавским богом. Мэй – ключ к поражению Джастина и победа для Одина.

А еще Джастин совершенно трезво осознавал, почему он в конце концов согласился: несмотря на их стычки, ссоры и вражду, Мэй оставалась женщиной, от взгляда на которую перехватывало дыхание и слабели колени. Он мог ее избегать и в то же время лицемерно жаждать ее расположения. Кроме того, он истосковался по той скрытой от всех Мэй – и согласился на поездку, не ставя дальнейших условий и не настаивая на объяснении причин.

А вот по каким причинам за Аркадию ратовали вороны – еще предстояло выяснить.

На ходу Джастин вытащил эго из кармана.

– Позвонить Деметрию Деверо.

Спустя пятнадцать минут Джастин сидел в кафе в двух кварталах от здания СК и потягивал кофе. Вскоре явился и тот, кого он ждал. В миру парня звали Деметрий Деверо, но сам он предпочитал имя Гераки, то есть Ястреб. Еще он требовал, чтобы другие называли его так же. С Джастином их связывало долгое знакомство, которым Гераки был обязан усилиям СК упечь его в тюрьму – ему инкриминировали руководство нелегальной сектой. Несколько месяцев назад Джастин получил прямые доказательства связи Гераки с культом. Но главная проблема заключалась в том, что арестовать своего визави Джастин не мог – тот был жрецом Одина. Вдобавок Джастин иногда получал от Гераки наставления, правда, весьма загадочные по форме.

– Как я рад тебя видеть! – радостно завопил Гераки. – С возвращением! Я всегда переживаю, когда ты нас покидаешь! Впрочем, со столь надежной охраной тебе нечего бояться!

И он вытащил из рюкзака бутылку воды какого-то пафосного бренда. Крупная надпись на этикетке гласила «экологически чистая». Как будто вода в бутылке может быть грязной! Гераки придерживался образа жизни, который он сам называл «целомудренным» – все ради того, чтобы ясно слышать голос божественного Одина. В итоге он воздерживался от кофеина, алкоголя, секса и прочих замечательных вещей, радующих человеческое сердце.

– Впрочем, я знал, что ты вернулся. У меня для тебя есть послание от нашего господина.

Джастин вздохнул и ссутулился в кресле:

– Ясно. Собственно, за этим и звонил.

Гераки поцокал языком:

– А если ты присягнешь нашему богу, то он будет говорить и с тобой! Тебе бы не пришлось ждать встречи со мной или болтать с пернатыми посредниками!

Джастин принялся беспокойно озираться по сторонам: в кафе было много посетителей, вдруг кто-нибудь услышит?

– Не произноси этого слова, – прошипел Джастин.

– Пернатый?

– Не притворяйся. И я не хочу, чтобы он говорил со мной напрямую. Я не желаю жить, как ты. Аскетизм не по мне.

Гераки выпрямился:

– Я – пророк. Я могу не только слышать его голос, но и взывать к нему и получать ответы. Не всякому дано такое! Ты – жрец и на такое не способен, но он бы обращался к тебе через сновидения. Стоит тебе захотеть – и ты все получишь! Или тебе преподнесли бы в дар реликвию – это тоже облегчает коммуникацию!

– Давай не будем бесконечно обсуждать одно и то же. Скажи мне лучше, что за послание насчет Аркадии ты принес.

Гераки развел руками:

– Аркадии? Ну конечно! Прошлой ночью мне было видение. В нем ты отправлялся во вражескую землю, и не в одиночку.

– Да знаю я! – обозлился Джастин.

Идиотские предсказания уже сидели у него в печенках.

– Я хочу знать, что ему надо. Вороны хотели, чтобы я поехал, а за ними, я полагаю, стоит он, кто же еще.

– Наберись терпения. Тебя сподвигли на встречу со мной Мысль и Память? Да, они действительно посвящены в замыслы нашего господина.

«Он нам льстит, – вздохнул Магнус. – В его замыслы не посвящен никто. Во всяком случае, полностью. Мы лишь знаем немного больше, чем вы двое».

Джастин не стал поправлять Гераки.

– Давай, не томи! В принципе это описание могло подойти к любой моей командировке. Чем примечательна Аркадия? Понятно, о поступке Лусиана раструбят в прессе, но что же будет происходить на самой враждебной территории?

Гераки покачал головой:

– Сие мне неведомо. Я не должен сыпать фактами – это не моя задача. Наш господин полагает, что все должен выяснить ты. Он говорит, что в тех землях действует сила, которая угрожает его планам. А ты должен с ней расправиться.

– Расправиться? – повторил Джастин и чуть не выронил чашку. – Нет, положим, сунуть нос куда надо, посмотреть, как дела обстоят с культами и религиями, я могу. Но наносить решающий удар? Нет, я не сумею! У меня нет полномочий!

Гераки сузил глаза:

– Он говорит, что та сила угрожает нашей стране. Ты не связан узами преданности с ним, но судьба родины должна тебе быть небезразлична, верно?

– Устранять любую угрозу национальной безопасности – задача Мэй и военных. А я обычный наблюдатель – и обязанности у меня простые! Если, конечно, ты не сообщишь мне дополнительных деталей по поводу этой угрозы.

Гераки покачал головой и вздохнул. А потом, словно колеблясь, произнес:

– В видении мне предстал золотой орел.

Джастин подождал продолжения, но Гераки больше не вымолвил ни слова.

– Знаешь, как-то не очень информативно. Извини.

«А вам, ребята, это что-нибудь говорит?» – спросил он воронов.

«Нет, – признался Гораций, – хотя… орлы надменны. Вот».

«И еще, – добавил Магнус. – Если Один решил послать пророку видение, это зловещий знак. Серьезнее к подобному раскладу надо относиться».

«Эй, ребята, пожалуйста, поподробнее! Я слушаю вас внимательно, так что объясните мне все насчет этого видения!»

Однако вороны умолкли, и Джастину ничего более не оставалось, как плюнуть и снова сказать себе, что общение с богами – тяжкое дело.

– По крайней мере подготовься, – сказал Гераки. – Пусть оружие будет у тебя под рукой.

– Я оружие не ношу, – отрезал Джастин.

– Ты же понял, не так ли? – усмехнулся Гераки. – Мы с воронами передали тебе мудрость Одина и открыли много тайн.

В какой-то мере это было правдой. За последние месяцы Джастин, глубоко страдая в душе, проходил нечто вроде интенсивного курса по скандинавской магии и северным рунам. Мистические символы жрецы Одина использовали и для гадания, и в заклинаниях. Джастину пришлось выполнять уговор, несмотря на то что ему претили всякие магические штуки. Однако острый ум служителя охотно впитывал древнюю премудрость, хотя Джастин буквально наизнанку выворачивался, чтобы избежать применения полученных знаний на практике. Тем не менее в Нассау он использовал амулет, чтобы его не опознали как избранного.

– Выучить и применить – это не одно и то же! – парировал Джастин. – Мне вполне хватает теории.