– Не слишком ли много совпадений?
– Знаешь, если подсчитать, сколько совпадений понадобилось, чтобы любой из нас появился на свет, получится, что мы вообще не можем существовать.
– А кому и зачем, по-твоему, нужна такая мистификация? Денег он не просил. Версия насчет «обелить путчистов» не катит. Зелинцев их, собственно, и не обеляет, лишь говорит, что подтолкнул их к тому, чего они и сами хотели. И что Союз был нужен лишь для того, чтобы окончательно надорвать пуп в гонке с Америкой, но заставить ее эту гонку вести.
– Ну а зачем всякие идиоты звонят о якобы подложенных бомбах? Чтобы сидеть потом дома, читать о своей проделке в газете и прикалываться, сколько народу напугал.
– Тот мужик на прыщавого недоумка не походил.
– Мужики тоже разные бывают… А вообще – знаю. Какой-нибудь оголодавший инженер, работающий на космос и оборонку, решил таким образом вернуть престиж и финансирование своей отрасли. Не, серьезно. По-моему, идея достаточно безумная, чтобы быть гениальной.
– Все может быть, конечно…
Меня осенила еще одна мысль:
– А самого Зелинцева ты искать не пробовал? ФИО известны, год рождения тоже…
– Пробовал.
– Ну и? – я приготовился к очередной реплике «не нашел, но это ничего не доказывает – раз он работал в секретном отделе…»
– Нашел. Только без толку. Застрелился он. Тогда же, в сентябре 91-го. Я пытался что-нибудь у его вдовы узнать, но она не захотела разговаривать. Удалось его бывшую соседку найти, бабулька оказалась словоохотливой, но сам понимаешь, он с ней служебными секретами не делился…
– Но он хоть был кэгэбэшником?
– Не знаю. Бабулька утверждает, что был, но если бы я спросил, был ли он американским шпионом, она бы и с этим согласилась. Однако, стрелялся он явно не из пальца, и это о чем-то да говорит.
– Помимо жены и соседки, о Зелинцеве и его самоубийстве могли знать и другие люди. И кто-то из них мог сыграть роль следователя.
– Мог.
– Но ты так не думаешь?
– Я не знаю.
– Ну хорошо, – сказал я, – а почему ты не стал печатать материал сейчас?
– Так ведь я сейчас в том же положении, в котором был следователь, когда пришел ко мне. Он знал, что кассета записана до октябрьских событий, но не мог это доказать. Я знаю, что она записана до взрывов домов и победы над Милошевичем, но не могу это доказать. Какой-нибудь совсем дешевый таблоид ухватился бы и за такой материал, но… ты сам слышал, что сказал на сей счет Зелинцев.
– А зачем ты отдал кассету мне?
– Ну я ж говорю – можешь сделать из этого фантастический рассказ.
– Ты думаешь, ему поверят больше, чем статье в таблоиде?
– Да нет, конечно. Ему вообще никто не поверит, но, может, хотя бы напечатают в чем-то более долговечном, чем однодневная газетенка. И если в будущем всплывет что-нибудь об управлении «Ч», будет ясно, что ты это не выдумал.
– Ну, насчет «напечатают» – с этим сейчас сложно… Но можно, конечно, и написать. На тебя ссылаться? – спросил я полушутливо.
– Знаешь, – ответил он, подумав, – лучше не надо.
Этот разговор состоялся три дня назад. Как видите, рассказ я написал – если это можно назвать рассказом. Теперь вы знаете то же, что и я. Возможные объяснения (кроме самого простого: что все изложенное на кассете – правда) вы прочли выше. Замечу лишь напоследок, что даже если это и правда, отсюда никак не следует правота Зелинцева. По-моему, его идея о том, что единственным выходом была коммунистическая диктатура и холодная война – это не более чем отголосок вечных мессианско-мазохистских идей о том, что предназначение России – жертвуя собой, спасти мир. Во всяком случае, после августа 91-го мир уже развивается по несколько иному пути, чем предсказал Акимушкин. Поможет ли нам это в августе 2057-го? Я не знаю. Как не знаю и того, чем окончился бы успех Зелинцева – может быть, тотальной войной задолго до прибытия планетоида? Я знаю лишь, что, если бы перенесся на 10 лет назад – снова пошел бы защищать Белый Дом. «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой». Если как следует вдуматься – вполне здравая мысль…
23–26 августа 2001 г.
В двух шагах от моря
Живые:
Джордж Робинсон, в прошлом – хозяин дома, 53 года
Магда, его жена, 48 лет
Эдвард, его брат, 43 года
Дэвид Норфилд, кузен Джорджа, 45 лет
Томас Хорсмэн, в прошлом – друг Джорджа, 51 год
Арнольд Робинсон, сын Джорджа и Магды, 22 года
Тони, сын Баффитов, 19 лет
Элис Робинсон, дочь Магды, 16 лет
Мертвые:
Дэниэл Робинсон, близнец Эдварда
Памелла Робинсон, жена Эдварда
Мелисса Баффит, младшая сестра Магды
Ричард Баффит, ее муж
Энн Хорсмэн, жена Томаса
Клэр, кухарка
– Все-таки карты – величайшее изобретение человечества, – заметил Эдвард, перетасовывая колоду. – Шахматы наскучили нам уже на третий год.
– Еще бы они тебе не наскучили, раз ты мне все время проигрывал, – усмехнулся Дэвид. Он не принимал участия в игре, а сидел в кресле-качалке в углу, перелистывая «Нью Йоркер» за 2005 год. Еще несколько журналов лежало у него на коленях.
Конец ознакомительного фрагмента.
