– Тогда предлагайте вы.
– Может быть, у меня? Я живу недалеко, через два дома отсюда, на Сверчевского. Очень прошу, приходите. Моему мужу также будет приятно. Он с таким уважением говорит о вас. А кофеек, смею заверить, сделаю не хуже, чем в «Звездочке».
– В этом не сомневаюсь, – улыбнулась Барбара. – Итак, пани Дануся, в пять. Буду пунктуальной.
Естественно, «кофеек» оказался роскошным. Муж Малышки-коврижки, маленький, полностью подавленный своей лучшей половиной человечек, вообще молчал. Да и как он мог говорить? Пани Бышевска, хотя и очень интересовалась милицейскими приключениями, в течение полутора часов даже гостье не дала слова произнести. Зато умудрилась рассказать Басе всю свою жизнь и множество сплетен, циркулирующих в городе.
Наконец Чеславу Бышевскому удалось вставить фразу:
– Пани Бася обещала нам рассказать о своих приключениях…
– Вот именно! – подхватила заведующая «суперсамом». – Ждем-ждем, а пани Бася молчит. Разве это хорошо? Возбудили наш интерес, а теперь ничего…
Шливиньска тактично промолчала в ответ на замечание и, удовлетворяя просьбу хозяина, рассказала две-три истории, в которых участвовала в Ченстохове.
– А как поймали того вампира из Катовице? – допытывалась пани Данута.
Шливиньской пришлось рассказать, как она и еще несколько других красивых девушек, собранных со всего воеводства, кружили ночами по пустым улицам тех предместий, где рыскал грозный извращенец. Под беретом или шапочкой они носили стальные покрытия, потому что «вампир» чаще всего набрасывался на свою жертву сзади и бил ее в затылок.
– И долго вы так прогуливались?
– Недели две. Кстати, эта акция результатов не дала. Преступника поймали другим способом. В ходе очень длительного и кропотливого расследования выявили круг лиц, среди которых «вампир» скрывался. Его задержали, когда он уже охотился за новой жертвой. При нем нашли орудия убийства.
– А нашего вампира схватите таким же способом? Впрочем, я уже в безопасности. Как хорошо, что я вышла замуж за Чеся и ношу фамилию Бышевска. А те, чьи фамилии начинаются на «Е» или «F», умирают от страха. Боженцка, Бышевска… Мы даже жили на одной улице. Но он выбрал ее. Хотя там было легче. Небольшой домик с садом. А здесь новый тридцатиквартирный дом.
– Вы ее хорошо знали?
– Хорошо или плохо, но знала старую процентщицу.
«Процентщица»? Одного этого слова Барбаре было достаточно. Теперь она поняла. Изучая материалы дела, она удивлялась. Как это может быть? Сын Марии Боженцкой, молодой инженер, едва закончивший учебу, строит себе виллу стоимостью не менее семисот тысяч злотых. Правда, расследованием установлено, что как Мечислав Боженцкий, так и его жена не стыдились ни мастерка, ни лопаты и сами отработали много дней на этой стройке. Но кроме того… В гараже у них новый «вартбург». Конечно, в горном деле зарплата выше, чем в других отраслях промышленности, но не настолько, чтобы человек, всего несколько лет назад закончивший Горно-металлургическую академию, мог так обеспечить свою жизнь. К тому же Мечислав не искал выгодную партию. Он женился на красивой и милой девушке, служащей, дочери рядового шахтера, которая работала на той же шахте.
Молодая семья врача, за которого вышла замуж дочь Боженцкой, также считалась в своем городе зажиточной. Они, правда, не имели виллу, потому что у провинциального врача и без того хорошее жилье, но свою квартиру очень прилично, даже, пожалуй, шикарно обставили. Польский «фиат» также был куплен не в рассрочку, а за наличные.
Как зафиксировали в протоколах сотрудники милиции, проводившие следствие, дети Марии Боженцкой не скрывали, что встать на ноги им помогала мать. Это обстоятельство ускользнуло от следствия, теперь же надлежало над ним поразмыслить.
– Это была очень расторопная старушка, – рассмеялась пани поручник, – торговала нелегально водкой и так же нелегально заменяла сберкассу. Хорошо на этом зарабатывала.
– О, да! – признал Чеслав Бышевский.
– Она была настоящая пиявка, – добавила жена. – Я сама…
– Эти спекулянты, – Барбара сделала вид, что не заметила, как Малышка-коврижка оборвала себя на полуслове, – умеют использовать тяжелое положение человека, попавшего в передрягу. Вроде бы выручают его, но заставляют солидно платить. Порой до пяти процентов в месяц.
– Какие там пять процентов! Она брала десять и больше. Столько, сколько удавалось сорвать.
– И при этом сама ничем не рисковала. Брала золото в залог. – Шливиньска «выстрелила» наугад, догадываясь, что ошибки не будет. Ростовщики всегда подстраховываются таким способом.
– Даже обручальные кольца велела приносить, – добавила Данута.
– Вы работаете в магазине и поэтому так много знаете. Я восхищаюсь вами!
– Люди болтливы. Я только слушаю. Они сами мне рассказывают. Не нужно даже спрашивать.
– А что касается Боженцкой, то тетку хорошо знали во всем городе, – добавил муж.
– Вы мне так понравились, – решилась наконец хозяйка дома, – что я расскажу вам всю правду. Только, дорогуша, между нами. Не хотелось бы, чтобы снова это дело жевали. Стыда не оберешься.
– Разумеется. Мы ведь просто разговариваем за чашечкой отличного кофе. Я здесь не на службе, – засмеялась Барбара.
– Точно, – подтвердил Бышевский.
– Вы знаете, – заведующая понизила голос до конспиративного шепота, – два года назад у меня в магазине была недостача.
– Большая?
– Больше сорока тысяч. Только представьте себе! Сорок три тысячи сверх лимита!
– Это ужасно! – посочувствовала Шливиньска.
– Я приняла на работу двух таких… Вроде бы порядочные девушки. Я знала их родителей. Но не знала, что они снюхались с той бандой хулиганов, Адамяка и Палюха. Когда я заметила, что у нас не все в порядке и выгнала обеих, было уже поздно. Они сами и их дружки вынесли у меня из-под носа вина и водки на такую сумму!..
– Естественно, не обошлось и без закуски, – добавил Чеслав. – Я предупреждал, говорил: «Будь осторожна, Данка». Но вы ведь знаете, разве муж когда-нибудь бывает прав?
– Да… И родители такие порядочные люди. Скорее бы ожидала неожиданной смерти…
– Сейчас никому нельзя доверять.
– Святые слова, пани Бася!
– Они долго работали?
– Больше семи месяцев. А я, слепая, ничего не видела. Они сами или их кавалеры ежедневно выносили из магазина несколько бутылок вина или водки. Только когда я увидела их раза два вечером сильно выпившими и в компании той банды, мои глаза открылись. На следующий день, когда они выходили из магазина, я говорю: «Девочки, откройте сумки». Начались причитания и плач: «В чем вы нас подозреваете!» Но я повторяю твердо: «Выложите все из сумок на стол, или я позову милицию». У одной было две бутылки водки, у второй бутылка красного вина «Эгри бикавер» и полкилограмма ветчины.
– Неплохая выпивка, да еще с закуской. Вы передали дело в руки милиции?
– Нет. Потом я не раз об этом пожалела. Но тогда мне стало стыдно за свою глупость. И жалко было их родителей. Думала, это случайный эксцесс, выходка. А они меня так подвели!
– После инвентаризации, когда Данушка узнала ее результаты, я боялся, что у нее будет сердечный приступ.
– Чуть не случился. Так переволновалась, а здоровье с детства слабое…
«Да она могла бы полцентнера муки тащить на себе не меньше чем три километра», – подумала Шливиньска, а вслух сказала:
– Хорошо, что все хорошо кончилось.
– Вы правы, Бася. Сорок с лишним тысяч недостачи! Дело могло кончиться в суде. Просто счастье, что в управлении меня знают и уважают. Шестнадцать лет работаю в Забегово. Сначала я заведовала магазином на рынке, тогда «суперсама» еще не было. И вот уже пять лет на Сверчевского. Ни одной недостачи, ни грошика. Когда случилось это несчастье, директор говорит мне: «Пани Бышевска, я верю, что вас подвели те две девочки. Но на убытки это списать не могу. Нужно все быстро заплатить». Легко сказать – быстро заплатить, но где взять такие деньги!
– Дала Боженцка?
– Я вынуждена была обратиться к этой процентщице. Вы только представьте себе, она потребовала от меня десять процентов в месяц. И дня не проходило, чтобы она не заглянула в магазин. То за водкой, то еще за чем. Она всегда рассказывала сказочки, что деньги дает не она сама, а ее знакомый, который живет в Гливице, он якобы и берет такой процент, а она лишь посредничает по доброте сердца для друзей. Люди делали вид, что верят, а что оставалось?
– Утопающий хватается за соломинку.
– Вот именно. Я тоже вынуждена была ухватиться за соломинку. Написала ей вексель на сорок восемь тысяч злотых, с процентами на два месяца вперед – она только на таких условиях согласилась дать деньги, да еще сказала, чтобы я принесла золото в залог. Предупредила, что, если не заплачу в срок, золото исчезнет, а вексель пойдет к судебному исполнителю.
