исчезает.
Важно подчеркнуть именно военный характер сложившегося строя. Вассал — это прежде всего воин: он сражается верхом на коне, вооруженный копьем, мечом и щитом. Рыцарь — это всадник, принявший торжественное посвящение, т. е. принявший оружие во время символической церемонии, составными частями которой были следующие действия: обряд омовения, удар по затылку (куле) от посвящающего, а затем имитация поединка с манекеном.
Созданное в атмосфере беззащитности, сопровождающей нашествия захватчиков и раздоры между наследниками правящей династии, владение сеньора напоминает государство в миниатюре, где верность покупается на аукционе. В эпоху, когда по всей стране как грибы растут замки, обеспечивающие безопасность и власть своего владельца, каждый граф живет обособленно. С самого начала феодальный строй выглядит как система покровительства и одновременно как система иерархического подчинения, когда вассал подчиняется своему сеньору. В ходе церемонии оммажа — обряда клятвы верности, — вассал преклоняет колени в знак подчинения, но подчинения добровольного. «Я желаю этого», — произносит он, чтобы затем, согласно требованиям ритуала, принять ответный жест. Поцелуй в губы свидетельствует о равенстве плоти договаривающихся сторон, которые становятся одновременно родственниками, связанными между собой присягой подчиненности. «Я клянусь честью, что буду верным», — говорит вассал. Рождается определенная форма солидарности, сопровождающая брачные союзы, и вскоре горизонтальные связи пересекаются со связями вертикальными. При таком порядке король становится всего лишь первым сеньором среди других сеньоров, сюзереном, однако его суверенитет лишен своего содержания. Первые короли из династии Капетингов, носящие верховный титул государя, де-факто являются лишь сюзеренами, которые пытаются спасти то, что осталось от суверенной власти, и «под маской феодалов» стремятся вновь наполнить содержанием королевские прерогативы.
Как и государство, собственность также пребывает в состоянии дробления, и этот процесс является второй характерной чертой феодальной эпохи. Рабство исчезло, на смену ему пришла система пожалованных земель, которые, в конце концов, становились пожизненной собственностью, а затем — наследственной. Это была своеобразная аренда (байль), за которую держатель цензивы[13] ежегодно выплачивал сеньору ценз[14]; данная форма владения, отличная от собственности, сводила права сеньора к праву требовать от своего ленника определенных услуг (эминентное право). Такая форма сеньориального владения представляет собой способ эксплуатации земли и людей и позволяет ее хозяину, сеньору, диктовать свою волю вилланам, в большинстве своем крестьянам, но также и жителям городов.
Земельные владения сеньора обычно делятся на две части: с одной стороны, главное хозяйство (домен) и резервная запашка, а с другой — крестьянские наделы (мансы). Держатель обязан выполнять для своего сеньора феодальные повинности и услуги, главным образом в форме ежедневной работы и барщины. Таким образом, хозяйство сеньора представляет собой, по определению Марка Блока, «обширное предприятие, совмещающее в себе ферму и мануфактуру, но главным образом ферму, где в большинстве случаев работники вместо денежной оплаты получали земельные наделы».
Со временем значение барщины уменьшается: в деревне Тиэ, например, она сокращается со 156 дней до 10 и до 20 или 30, если в мансе живут несколько семей. Причина в том, что сеньор все чаще сокращает барскую запашку, превращаясь в рантье, сдающего землю в аренду.
В течение трех или четырех веков, наступивших после окончания эпохи Каролингов, а именно к 1200 г., происходит крупное изменение: сеньор сосредотачивает в своих руках все судебные функции. Он присваивает себе бан, т. е. право повелевать нижестоящими. Как пишет Марк Блок, в 1319 г. управитель одного из пикардийских сеньоров, посылает некоего крестьянина рубить лес. Это вовсе не барщина: работа будет оплачена по таксе «рабочего». «Мужчина отказывается, и суд сеньора приговаривает крестьянина к штрафу, так как крестьянин выказал неповиновение. Изменения в системе отправления правосудия происходят параллельно с формированием сеньориальных монополий: монополия на водяную мельницу; баналитет[15] на печь и пресс, которыми крестьяне обязаны пользоваться за плату. Право вершить суд сочетается с правом осуществлять публичную власть и вводить новые повинности, такие, как десятина, т. е. десятая доля, или “помощь”, которая становится постоянной и фиксированной величиной, при условии ее ограничения, т. е. установления пределов этого налога, ставшего ежегодным».
Таким образом, сеньор, держащий бан, устанавливает для торговцев плату за пользование дорогами или пошлину за перевозимые товары — иными словами, всяческие поборы, которые крестьяне именуют «плохими обычаями». Однако они не могут избежать всех этих выплат, в отличие от обладателей аллодов [16], которые остаются независимыми вилланами и не подпадают под власть сеньора-землевладельца.
В XI столетии в области Понтье держатели аллодов могут обладать до половины земель, в то время как в соседней области Вермандуа — всего лишь десятой частью.
Дальше всех от держателей аллодов стоят потомки несвободных крестьян каролингской эпохи; вместе с другими крестьянами, находящимися в личной зависимости, они именуются сервами. В области Масоннэ сервы составляли остаточную группу населения. А как обстояло дело в других местах? Происходит дифференциация, и в большей степени экономическая, чем юридическая дифференциация между живущими в деревне вилланами, крестьянами, селянами, деревенскими жителями — т. е. теми, кто вынужден жить в деревне постоянно. Эти жители, как свободные, так и несвободные, должны платить особые пошлины — фор-марьяж, если хотят жениться, и менморт, когда хотят получить наследство. Их зависимое состояние выражается в том, что, если они без согласия своего господина захотят покинуть его, тот имеет право преследовать их на чужой территории. В Пуату, как и в Шампани, количество сервов весьма значительно; но их почти нет в Нормандии… Таким образом, все крестьяне находятся в зависимости от сеньора, но зависят неодинаково — в большей или меньшей степени, а их отношения с господином вовсе не обязательно враждебные. Ведь владелец замка защищает тех, кто живет на его землях, судит их тяжбы и поддерживает мир.
Скоро, в XIII и XIV столетиях, в результате кризиса доходности во владениях сеньоров меняются социальные отношения и сам феодальный строй.
Но в XII в. распределение функций между сеньором и крестьянином остается прежним, к ним требуется добавить только функцию клириков. Как свидетельствует поэт Этьен де Фужер, общество состоит из трех категорий людей.
Клирик неустанно молится за всех, Рыцарь неустанно защищает всех, А крестьянин пашет и трудится за всех.
В данном случае речь идет не столько о порядке, закрепленном в государственном законе или
