– Нет, – разочарованно протянул я. – Один раз только, да и то издалека.
– Ну вот, видишь. Кот – зверь осторожный, ночной. Настоящий охотник. Лишний раз не попрет напролом, как твой медведь.
Я задумался над словами Лексли. Вроде кот – животное небольшое, волк или медведь – куда как крупнее и опаснее. Но самые лучшие солдаты королевства сравнивают себя с лесными котами. Значит, не так важно, какого ты размера, главное – как ты сражаешься. Интересное наблюдение.
Наша дорога петляла по лесу. Стояла осенняя, довольно холодная погода, и по ночам случались заморозки. Поутру иней на траве таял, пригревало солнышко. Я чуть не задремал в седле, когда сержант сделал осторожный жест рукой. Строевой, хорошо обученный конь встал как вкопанный посреди дороги. Я аж клацнул зубами от неожиданности. За мной остановились остальные всадники из нашего отряда.
– Смотри, впереди у куста… – он показал мне направление.
– Кто это? Собака? – я увидел непонятное животное. Маленькое и грациозное, с длинным хвостом, гривой на затылке и огромными ушами на макушке.
– Непохоже. Скорее, кот. Только я никогда не видал такого странного кота.
– А почему он не убегает, Лексли? – удивился я.
Лексли нахмурился и задумался на секунду.
– Нет, это не кот. Тот бы убежал, точно. Да он и не вылез бы на дорогу. Наверное, собака.
Мы подъехали чуть ближе. Животное отбежало на пару шагов, чуть спрятавшись за куст, присело на сухой холмик с травой и уставилось на нас большими желтыми глазами. Я чуть подал лошадь вперед. До зверя оставалось несколько шагов. Тот выгнул спину, грива поднялась дыбом, он неприятно зашипел.
– Нет, все-таки кот, – продолжал гадать Лексли. – Только странный. А почему он так себя ведет?
Зверь совершенно бесстрастно посмотрел на группу всадников, потом обернулся на лес, постоял и отошел на несколько шагов по направлению к деревьям, опять сел, завернув вокруг передних лап длинный тонкий хвост.
Лексли задумчиво посмотрел в глубину деревьев.
– А ведь там кто-то есть, – сказал он. – Зверь вышел не просто так. Может, там котята в западню попали? Я слыхал о таких случаях, когда дикие животные выходили на дорогу в поисках помощи.
– А вдруг разбойники? – с сомнением в голосе произнес Ален.
– Что они, кота послали, чтобы нас заманить? – возражает Лексли. – Это уж вряд ли. Но про опасность нельзя забывать, тут ты прав.
– Может, тогда не пойдем? – Ален как всегда очень осторожен.
– Сержант, вы только что говорили мне про котов, что они умные, осторожные, настоящие охотники, достойные всяческого подражания, – пылко возразил я. – И тут вы видите перед собой такого кота, ну, пусть не совсем такого… – я в растерянности замолчал, подбирая нужные слова.
– Хорошо, двое со мной, остальным приготовиться к бою, – не дожидаясь конца моей страстной речи, принял решение командир. – Ален, Грей, за мной!
– Сержант, я с вами, возьмите меня! – взмолился я.
– Держись за моей спиной, не высовывайся или первый схлопочешь от меня тумака, на рожон не лезть, в случае опасности отступаешь к отряду, – проинструктировал меня Кот. – Сандр, Грей – быть готовыми к стрельбе! Вперед!
Мы спешились, вынули мечи и, взведя арбалеты, осторожным шагом двинулись в лес. Наш необычный проводник отбежал на несколько шагов и оглянулся.
– Точно, он нас в лес ведет. Впервые иду следом за таким провожатым, – пошутил Ален.
Мы прошли всего шагов пятьдесят. Мохнатые ели совершенно закрыли от нас дорогу, лес в этих местах был густым и очень старым, огромные лапы деревьев раскинулись во все стороны и создавали сумрак. Неслышной поступью наш отряд вышел к маленькой опушке. Кот в несколько огромных скачков пересек ее и вмиг взлетел на дерево на противоположной стороне полянки. С ближайшей нижней ветки вскоре свесился изящный хвост. Зверь вновь уставился на нас прозрачными желтыми глазами.
И тут я увидел, что к дереву прочной толстой веревкой привязан человек. Голова опущена вниз, тело обмякло и висит на веревках, живой или мертвый – не понять. Бесформенный балахон, в который он был одет, совершенно скрадывал очертания фигуры, так что невозможно было даже определить – кто это?
– Там! – я взмахнул рукой в сторону увиденного.
– Вижу, – тихо ответил Лексли. – Ален, Сандр, остаетесь здесь. Грей, выдвигаемся вперед, смотри в оба.
Двое мужчин неслышно подбежали к дереву, где был привязан человек. Со своего места я видел, как Лексли приподнял голову несчастного, а потом одним быстрым движением перерубил веревку, и ему на руки упало неподвижное тело. Сержант что-то тихо сказал Грею, тот обернулся и выдернул из земли шест, воткнутый рядом с деревом, с привязанным к нему пучком прутьев, и зло переломил его пополам, отшвырнув обломки шеста в сторону.
Сержант скинул плащ и завернул в него неподвижное тело.
– Этот человек еще жив, – радостно произнес Ален со своей наблюдательной позиции.
Солдаты на минуту задержались, рассматривая следы под деревом, хорошо сохранившиеся на земле. После того, как тут потоптались неведомые люди, землю прихватило морозцем, и следы были отчетливо различимы. А потом, подхватив на руки спасенного, они быстрым шагом перешли опушку и оказались рядом с нами.
– Возвращаемся, – скомандовал Лексли злым голосом. – Ален, прикроешь нас сзади.
Мы без приключений достигли дороги, где в нетерпении дожидалась дружина. Лексли очень бережно и медленно положил в освободившийся от оружия воз завернутое в плащ тело. Отстегнул фляжку с водой, открыл ее и попытался влить в рот человеку несколько капель. Похоже, удалось, потому что послышался легкий стон и затем слабый кашель.
Я был уже на лошади, когда услышал слова сержанта, обращенные к спасенному нам человеку:
– Ничего, девонька, держись.
Весь наш отряд, как и я, застыл в изумлении. Сержант ловким движением вскочил в седло, тронул коня, встал на свое положенное место во главе отряда и лишь потом произнес сквозь зубы:
– Это «волчья голова». Девушка еле жива, должно быть, давно уже ее приговорили.
Так это ведьма! Я и представить себе не мог, что в нашем графстве еще бытуют такие дикие предрассудки. «Волчьими головами» называли тех, кто, по мнению окружающих, имел дело с нечистью – ведьм, колдунов и им подобных. Шест с прутьями на конце, который так безжалостно разломал на куски Грей, был отличительным знаком так называемого «народного суда» и олицетворял собой ведьминскую метлу. Официально власти преследовали колдунов со всей возможной силой. Не оставалась в стороне и церковь, при этом, правда, не слишком афишируя подобную деятельность. Но все же к самосуду не призывала, оставляя такие вопросы на откуп королевскому правосудию. Тем не менее, никто в королевстве не был против так называемого «народного мнения». Если «народ» решал, что человек – колдун, его немедленно наделяли званием «волчья голова». Совместным собранием граждан принималось решение о казни, преимущественно – повешением, но разнообразие поощрялось. Местный лорд или граф, как правило, таковые решения утверждал – нередко уже задним числом. Лишали человека жизни (чаще всего почему-то женщину) разными способами – топили в воде, вешали… Могли и просто подвесить к дереву, оставив умирать мучительной смертью, как в данном случае. Королем не преследовались люди, казнившие «волчью голову». Но моя мать всегда была ярым противником подобной изуверской традиции и жестко наказывала любого, замешанного в таких делах. Во всех случаях она требовала разбирательства и подробного выяснения всех обстоятельств дела. Поэтому мы уже давно не слышали ни о чем подобном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
