Он опоздал. Полонский сидел в затемненной аллее, в дальнем углу сада, рядом с книжным киоском. В десятке метров от него, на ярко освещенной веранде, звенели стаканы, слышался говор и звуки настраиваемых инструментов, пробегали с подносами официанты, а он пугливо вглядывался в темноту, ерзал по скамейке и проклинал себя, что пришел. Увидев идущего по аллее канадца, он порывисто встал, но тут же сел.
– Хэлло, Анатолий Андреевич! – медленно выговаривая трудное для него имя, сказал Бреккер, пожал мягкую влажную руку инженера и тяжело плюхнулся рядом. – Как дела? Надеюсь, вы принесли снимки этого проклятого…
– Тише, ради бога, тише! – умоляюще попросил Полонский.
– Что тише? – делая вид, что не понимает причины страха, спросил Бреккер. Почувствовав на своем рукаве руку русского, он усмехнулся: – Олл райт! Хорошо, будем говорить тихо. Где снимки?
– Я же передал их вам вместе с фотоаппаратом, – удивленно ответил Полонский.
– Нужны такие же еще!
– С пленки можно перепечатать любое количество копий! – сказал инженер.
Бреккера злил этот непонятливый русский. Не мог же он сказать ему, что потерял и аппарат и пленку.
– Я знаю это лучше вас, нужна другая катушка, еще катушка, – думая, что русский его не понял, повторил он. – Аппарат я дам.
– Нет, нет, я не могу больше, – запротестовал Полонский.
– Это нужно сделать! – наблюдая за своим собеседником, настойчиво повторил Бреккер.
Инженер замотал головой:
– Прошлый раз я случайно попал туда. С комиссией. Теперь это невозможно.
– Черт возьми, нам нужны снимки, мы платим за это. Вам известно, что мы платим? – зло спросил канадец.
Полонский поежился и ничего не ответил.
– Вы знаете, что мы делаем с людьми, которые, работая на нас, отказываются? – спросил Бреккер и, увидев широко раскрытые, испуганные глаза инженера, окончил:
– Мы передаем их в руки следственных властей. У вас в России за шпионаж, кажется, расстреливают, не так ли?
На глазах у Полонского выступили слезы. Он протянул руку к канадцу и умоляюще попросил:
– Пощадите, я верну все, что получил…
– Если вы не прекратите вытье, я вас ударю! – оттолкнув руку инженера, резко сказал Бреккер.
– Пожалейте, у меня жена и дети, – продолжая плакать, прошептал Полонский.
– Тем хуже для вас. Имея жену и детей, в Ялте вы путались черт знает с кем. И тратили на это деньги.
– Но это была ваша знакомая! – пытался защититься Полонский. – Это она познакомила меня с вами!
Надо было кончать. Бреккер резко тряхнул инженера за плечи и, глядя в глаза, отчеканил:
– Хорошо. Выполните это поручение, и мы расстанемся. Когда вы сделаете?
Полонский, не поднимая головы, беспомощно пожал плечами.
– Я позвоню через три дня, в пятницу! – Бреккер поднялся и, не прощаясь, направился в сторону матовых огней ресторана.
В конце аллеи он обернулся – на скамейке по-прежнему неподвижно сутулилась фигура Полонского. Бреккеру показалось, что он слышит, как инженер плачет. Он усмехнулся и, насвистывая «Сан-Луи», вошел в зал. Ему захотелось напиться, чтобы ни о чем не думать, хотя бы до утра.
XII
Телефонного звонка не было уже два дня. Сейчас семь часов. Неужели не будет и сегодня? Нервничая, Марков то вставал из-за стола и ходил по комнате, то бросался в кресло, и, глядя на молчавший телефон, гипнотизировал его. Ну, звони, звони же! Но телефон молчал. Час назад раздался звонок, Марков бросился к аппарату, сорвал трубку – Агапов. Разговор с ним настораживал.
– Без перемен?
– Да!
– Не собираешься уходить?
– Подожду немного.
– Хорошо. Попозже позвони мне. Есть новости! – подчеркнул Агапов.
– Связано с делом?
– Да.
Марков положил трубку. «Связано с делом, – подумал он, – видимо, зафиксирована встреча с Кеммингом… Что ж, посмотрим, как будут развиваться события…» И снова заходил по кабинету. Взглянул на часы: семь тридцать. Теперь пора! Он подошел к сейфу, проверил, закрыт ли он, и направился к двери. Здесь его и нагнал телефонный звонок. Марков вздрогнул, точно кто-то ударил его в спину, остановился, ожидая повторного сигнала. И когда он раздался, бросился к столу. Схватил трубку, не сомневаясь, что это она, Ирина. Как ему хотелось в эту минуту, чтобы все, что он знал о ней, было ошибкой, чтобы слова и поступки не были продиктованы чужой, злой волей.
– Слушаю, – сказал он, стараясь скрыть охватившее его волнение.
– Это я, – голос донесся откуда-то издалека.
– Здравствуйте, Ирина.
– Вы заняты?
– Да, работаю.
– В такой вечер?
– И вчера и позавчера были точно такие же, Ирина, – сказал Марков.
Женщина промолчала.
«Не поняла или не нашла что ответить?»
– Я хочу вас видеть, – попросила она после короткой паузы.
– Вы только сегодня захотели этого? – от его былой растерянности не осталось и следа.
Женщина не ответила. В трубке что-то щелкнуло.
– Вы слышите меня, Ирина?
– Да, да, – заторопилась она. Сейчас ее голос слышался отчетливее, стал ближе. – Нам нужно встретиться – сейчас же… пожалуйста…
И вдруг нелепая мысль прорезала мозг – отказаться. Во всяком случае, сейчас, сегодня. Если будет настаивать, значит, так требует Кемминг. А если нет? То же самое, его инструкция! Нет, не отступать от принятого плана.
– Откуда вы говорите?
– Недалеко. – Голос женщины снова стал глуше.
«Первая ошибка! – отметил Марков. – Откуда она знает, где находится институт?»
– А точнее?
– У Белорусского вокзала. Я жду вас у входа в метро.
– А вы убеждены, что я недалеко?
Женщина помолчала, потом тихо, но твердо сказала:
– Да.
Маркова удивила смелость и прямота, с которой это было сказано. Ему показалось, что на другом конце провода зашептались, потом скрипнула дверь.
– Хорошо. Я выхожу. – Марков положил трубку на рычаг и быстро направился к дверям. Звонить Агапову было бессмысленно. Марков понимал, что с Гутман, Кемминга, а теперь и с него не спускают глаз.
Выйдя из подъезда, он осмотрелся… и невольно отступил назад. На противоположной стороне стояла Ирина. Марков быстро перешел улицу, подошел к женщине.
– Вы здесь? – спросил он удивленно. Она выпрямилась, резко вскинула голову:
– Да! – Голос и поза были новыми, незнакомыми.
Марков всмотрелся в лицо женщины и почувствовал, что сейчас, в эту минуту, она слабее его.
– Вы очень быстро пришли, – с иронией сказал он.
– Я звонила отсюда, – женщина кивнула на телефонную будку у газетного киоска.
– Для чего нужна была эта ложь? – спросил Марков. Ирина помолчала, потом, после короткой паузы, выдохнула:
