Читаем без скачивания Замок темного барона - Павел Бергер

— Нет, не похоже, — покачал головою штандартенфюрер Кольбах. — Так сложно разобрать: то ли атеист, то ли идеалист… Герр офицер! В настоящий момент нас не интересуют ни ваши философские, ни ваши религиозные убеждения. Мы хотим услышать ваше воинское звание! Воинское звание! — Шеф резко сменил манеру говорить и произнес последнюю фразу так грозно, для доступности постучав ногтем по собственному шеврону, что даже Пауль с Норманом невольно подпрыгнули на стульях от неожиданности.

— Ошибка! Это ошибка. Нет! Я — нет звания. Нет! Я имею журналист! — завопил Пенслоу, ритмично топая ногами.

— Мой Бог! Где этот горемычный изучал немецкий? Господа офицеры, давайте оканчивать этот бессмысленный диалог — занесите в протокол: «Отказался отвечать на какие-либо вопросы как на не относящиеся к компетенции Гестапо, потребовал передать его для проведения дознания и следствия представителям военной разведки — Абвера». Давайте я подпишу оба протокола, завтра с утра готовьте документы на его передачу. Уведите задержанного! — сказал Шеф и, пока журналист еще был в кабинете, добавил: — Пусть им занимаются умники адмирала Канариса или наш гений контрразведки Вальтер Шелленберг19… Впрочем, какая разница? Я лично не намерен дальше выполнять чужую работу! Поскольку рассчитывать на сверхурочные за нее не приходится…

Пауль и Норман сдержано захихикали, оценив шутку начальника, и зашуршали бумагами, распихивая документы по папкам.

Стоило Паулю прикрыть хотя бы один глаз, как под веком сразу же начинали бежать протяжные и липкие кадры сна, который он так и не успел досмотреть. Поэтому недоспавший офицер Ратт часто моргал и усердно сопел, подавляя желание зевнуть. Однако, не следует думать, что его мало занимало происходящее в кабинете Шефа Кольбаха.

Перед сонными глазами Пауля разворачивалось драматическое действо — утреннее оперативное совещание. Шеф строг, но справедлив. Сегодня жертвой справедливости должен был пасть начальник технического департамента гауптштурмфюрер Бойхе.

— Что это, как вы полагаете? — с ленты записи прослушивающего устройства, установленного в гостиничном номере Зигфрида фон Клейста, вместо информативных разговоров или хотя бы бытового шума лились сладкие трели. Единственное, что четко зафиксировала запись, — как в номере звучала музыка.

— Умею птичек я ловить, на дудочку их приманить… — пропел вполголоса, вторя записи, герр Бойхе, потер жирные складки выбритого затылка и ответил: — Возьму на себя смелость предположить, что это Моцарт. «Волшебная флейта». Затрудняюсь предположить, кто исполняет арию… Я никогда не слышал, как поет штурмбанфюрер фон Клейст, но, говорят, прелестно… Вынужден признаться, герр Кольбах, я не был в опере уже лет пять…

/— Герр Бойхе, могу я попросить вас о личном одолжении? — уголок рта Шефа раздраженно дергался, хотя сам он просто-таки излучал спокойствие и доброжелательность.

— Что угодно, герр Кольбах, — без колебаний ответил Бойхе. Родственник бургомистра был жизнерадостным туповатым жирнягой.

— Будьте добры, выйдите из моего кабинета и прочитайте табличку на двери.

— С удовольствием, — Бойхе потопал в приемную и прочитал: — «Штандартенфюрер СС Карл Август Кольбах».

— Погромче, пожалуйста, мне плохо слышно! — попросил Шеф, не меняя позы и выражения лица, однако глумливо прищурил один глаз. Паулю еще надо долго практиковаться, чтобы добиться железной выдержки шефа Кольбаха, поэтому он прикрылся папкой и стал тихонечко хихикать.

— «Штандартенфюрер СС Карл Август Кольбах», — стекла в шкафах и кофейная посуда на подносе задрожали под напором басовитого голоса любителя оперы.

— Я уже начал беспокоиться, что там написано: «Филиал берлинского филармонического общества»! Возвращайтесь и прикройте дверь, — рявкнул Шеф и продолжал с металлом в голосе: — Не удивительно, что при таком отношении к делу отдельных сотрудников Гестапо в этом мирном городе свила гнездо шпионская сеть!

— Шпионская сеть? В N-бурге? Абсурд! — снова почесал затылок Бойхе и уточнил: — Что им тут разведывать? Здесь нет ни военных заводов, ни полезных ископаемых. Даже аэродром после смерти молодого барона Отто используют только как футбольное поле!

— Ну разумеется… Как я мог забыть! Визит Рейхсфюрера в местном магистрате не принято рассматривать как достаточно значимое мероприятие для вражеской активности, — герр Кольбах многозначительно барабанил по крышке стола сухими длинными пальцами, как будто ожидал от Бойхе еще каких-то слов, а потом не выдержал: — Вам подсказать правильную последовательность действий после всего случившегося, герр Бойхе?

Бойхе пожал плечами, не понимая, что все-таки случилось, и снова кивнул.

— Возьмите ручку, листок и воспроизведите на нем то, что прочитали на двери кабинета, далее можете в простой письменной форме изложить ваше желание получить отставку. Поверьте, оно будет удовлетворено незамедлительно. Сдайте дела офицеру Норману. Временно, до появления достойной кандидатуры. Можете быть свободны.

— Хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, делай его сам! — меланхолически вздохнул Кольбах, едва за нерадивым работником захлопнулась деверь. — К сожалению, я не могу оставить руководящий пост и устанавливать микрофоны лично…. Так что, коллеги, быть моими глазами, ушами и даже руками придется вам! Офицер Норман отправится устанавливать микрофоны в собор на ратушной площади, а вы, Пауль, возьмете на себя почетную миссию переоборудовать жилище штурмбанфюрера. Я хочу слышать, как он поет, говорит, дышит… Черт возьми, даже как он воду в толчке спускает! Полагаю, вы как раз успеете, пока я проведу рабочее совещание с уважаемыми коллегами, не являющимися сотрудниками Гестапо: герром фон Клейстом, профессором Меркаевым и фрау Шталь. Из типографии доставили образцы программок и билетов, их обсуждение будет проходить с 10 до 12 часов…

11. Покушение на приватность

В люксе барона фон Клейста, полутемном, пропитанном запахом вычурного одеколона, увядших цветов и дорогого табака, было три комнаты: гостиная, спальня, кабинет, а также огромная ванная и туалетная комнаты. Как человек дисциплинированный, Пауль решил установить пару микрофонов даже в этих служебных помещениях — просто на всякий случай. Тем более здесь размещалось столько необходимого для жизни изнеженного типа вроде Зигфрида фон Клейста! И собственно бронзовая ванна на львиных лапах, размером с хороший катер; и бесконечные зеркала — даже на потолке; и трельяж, достойный будуара светской дамы, и пуфик. Кто мог подумать, что в этой комнате таятся поистине шокирующие открытия!

Наш «дружище штурмбанфюрер», оказывается, подделка, хмыкнул Пауль, обнаружив на мраморной крышке туалетного столика плоскую коробочку с прессованным черным порошком, тоненькую, но жесткую кисточку и игрушечных размеров серебряную расческу на длинной ручке. Все эти декадентского вида приспособления нужны, чтобы красить брови и ресницы в черный цвет! У сестренок Пауля имеются аналогичные причиндалы, только попроще. Хотя ресницы гусыни красят больше из девичьей глупости — у них они и так темные. А вот Зиги-соловей, вероятно, вынужден, поскольку реснички у него такие же белесые, как у Пауля…

Помимо краски возле трельяжа размещалась такая груда косметического мусора, какой позавидует любая фройлян! Ага, вот, пожалуйста, крем в фарфоровой баночке со слабым аптечным запахом: штурмбанфюрер еще и отбеливает физиономию от веснушек! Пауль открыл следующую дверку и просто хрюкнул от злорадного удовольствия: даже прозвище барона «Золотая голова», оказывается, совершенно безосновательно! Золотой эту голову делает патентованная французская краска для волос! Интересно, локоны какого цвета подарили Зигфриду феи при рождении?

Пауль умостился на хрупкого вида пуфике и стал разглядывать в огромном, отделенном от стены барочной рамой, зеркале свою физиономию, расчесал непослушные волосы серебряной щеткой с перламутровой ручкой, потом показал нагловатому рыжему парню из Зазеркалья язык. Он не зря протирал штаны в офицерской школе и старательно конспектировал лекции о расовой чистоте, наследственности и этнических типах: раз у них с Зиги, как выяснилось, один тип внешности, то и волосы у барона фон Клейста тоже должны быть рыжими! И тут же сообразил: никаких волнистых локонов у Зиги никогда не было… Ради эдакого эффекта красавчик штурмбанфюрер укладывает волосы плойкой! Есть такие специальные щипцы — молодые дамы греют их на огне и завивают волосы. Правда, существует еще дорогостоящее электрическое приспособление для аналогичных целей. Пауль на такие щипцы насмотрелся, когда встречался с одной симпатичной парикмахершей…

Электрическая плойка, действительно, скоро обнаружилась, но в совершенно неподобающем месте. Она была неестественно втиснута на стенную полочку около душа прямо над головой у Пауля и могла свалиться оттуда в любую минуту! Из опасения заронить лишние подозрения в легкоранимую душу фон Клейста, Пауль не ухватился за щипцы сразу, а принялся разглядывать странную дислокацию электроприбора вблизи. От шатко пристроенных на полке щипцов к розетке убегал несуразно длинный, запутанный электропровод. Пауль решился поправить плойку и сразу отдернул руку: он едва не обжегся! Щипцы были горячими! Какая непростительная беспечность — даже для артистической натуры вроде Зиги фон Клейста!