осторожно подходя к ней ближе.
– Мы в тюрьме, – прозвучало через несколько мгновений, – здесь всегда холодно, чтобы измотать и измучить заключённых перед допросом.
Ох, этот ужасный мир… и этот вызывающий дрожь, лишённый эмоций детский голос.
– Спасибо, – поблагодарила я вновь, не придумав, что ещё сказать, и сделала шаг в открытую девочкой дверь.
Лязг, глухой удар за спиной. Мгновение абсолютной тишины и оглушивший щелчок замка.
Сердце рухнуло куда-то в пятки, колени в единый миг задрожали, перед глазами всё поплыло.
– Эй, – просто боясь верить в случившееся, позвала я, разворачиваясь.
Ладони наткнулись на глухое ледяное железо и задрожали, но отнюдь не от холода.
Нет, пожалуйста, только не это.
Запрещая панике брать верх, я двинулась в сторону, водя руками по стене в кромешной тьме. Угол, налево, три небольших шага вперёд. Угол. Налево, ещё два шага, снова угол.
Тело била крупная дрожь, но я упрямо дошла до последнего угла, вновь коснулась стальной двери… Да там стоять и осталась, сквозь нарастающий шум в голове осознавая то, что только что произошло.
Меня заперли. Одну, в темноте, холоде и, похоже, со звукоподавлением.
Словно в кошмарном сне, ставшем явью.
– Эй, – позвала я снова, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Прокашлявшись, окликнула вновь, в этот раз куда громче: – Эй, девочка! Выпусти меня, я не… я… Я даже не знаю, кто ты такая и за что ненавидишь меня! Слышишь? Открой дверь, давай мы поговорим и во всём разберёмся!
Ответом мне была тишина. Абсолютная, не нарушаемая ни далёкими звуками, ни воем ветра, ни случайными шорохами. Не было ничего.
– Не оставляй меня, – взмолилась, чувствуя, как снова жгутся слёзы.
Через некоторое время глаза привыкли к темноте достаточно, чтобы я могла убедиться, что в крошечном помещении не было ничего, кроме каменных стен, пола и потолка, железной двери и пробирающего до костей холода, от которого даже не было возможности укрыться.
На дворе лето, цветут сады, а местные дамы ходят в лёгких платьях из летящих тканей. Я не была исключением, и теперь в этом издевательстве ощущала себя практически обнажённой.
Оглушённая произошедшим, обессилено оседая на пол, уже не сдерживая рвущих грудь рыданий, я невольно подумала о том, что с Йоргеном было безопаснее.
Глава 6
Холод окружал, длинными тонкими иглами втыкался в кожу, замораживал кровь, пробирался до самых костей.
Я слишком поздно поняла, какую непростительную ошибку совершила, дав волю эмоциям и оставшись плакать на месте. Нужно было не жалеть себя и не морозить лицо слезами, а двигаться, прыгать, бегать. Делать всё возможное, не сдаваясь до самого конца, до тех пор, пока не останется сил.
Когда я это поняла, мне показалось, что уже слишком поздно, что это уже не спасёт. Но не попробуешь – не узнаешь.
И я медленно, с трудом и слышимым хрустом костей поднялась на ноги, опираясь о стену рукой, которой уже почти не чувствовала.
Прошла от стены к стене несколько раз, затем начала прыгать и вскидывать руки. Наклоны вперёд, чтобы разогнать кровь по онемевшему лицу. Снова прыжки, махи руками.
Через несколько минут появилось ощущение, что чем больше я двигаюсь, пытаясь согреться, тем сильнее становится холод.
Ещё через несколько минут поняла, что мне даже не показалось – мороз в самом деле крепчал! Когда нога в туфельке неожиданно поскользнулась на ставшем вдруг скользком полу, я от неожиданности не успела среагировать, попыталась в последний миг поймать равновесие, взмахнув руками, но успехом это не увенчалось.
Удар вышел болезненным и пришёлся на кончик, лопатки и затылок. В первом жаром растеклась боль, в последнем пугающе зазвенело.
Но и это оказалось ещё не всё.
На лицо тихо стонущей на льду меня опустилось что-то крохотное и холодное. За ним ещё на нос, потом на лоб, щёки, губы, глаза.
Снег. Падал прямо с потолка, появлялся из ниоткуда и усиливался прямо на глазах. Как будто мне до этого было недостаточно.
Боже, неужели моя судьба умереть в одинокой ледяной камере под слоем снега? Неужели всё это было ради вот этого?
Несправедливо. Это просто до ужаса несправедливо и нечестно! Не так всё должно закончиться. Я ведь ещё не влюбилась, не сделала кучу глупостей на дурную голову, не завела семью… А как же мой большой светлый дом и детский топот по полу? А как же сильные руки любимого, с нежностью обнимающие и не позволяющие упасть? Как же мои внуки и старость? Я не могу умереть вот так, сейчас, не сделав ничего.
Я не могу умереть, потому что пожила недостаточно.
Сесть смогла легко, окоченевшими ладонями смахнула нападавший на грудь снег, а вот встать не смогла. Силы стремительно ускользали, как скользили и ноги по льду. В какой-то момент я оказалась прямо у двери, но это никак не помогло поднятию – она тоже была под слоем льда.
Безумие какое-то. Кого вообще можно закрыть в такой камере? Как можно было додуматься до создания вот такого? Но сильнее прочего меня терзало непонимание, чем таким Аллисан заслужила вот такое к себе отношение? Что она сделала, раз дети от неё шарахаются и идут на откровенное убийство? Чем можно было заслужить ненависть детей?
Наверно, я так и не смогу найти ответов на эти вопросы.
Наверно, я оказалась в этом мире ради этого – чтобы умереть.
Раздавшийся в следующую секунду лязг железа оглушил. На миг мне даже показалось, что это умирающее сознание пытается улучшить ситуацию галлюцинациями, а уже в следующее мгновение опора в качестве двери пропала, а начавшую заваливаться в коридор меня подхватили, рывком оторвали от пола и с силой прижали к мужской груди так, словно до смерти боялись отпустить, как будто были уверены: стоит чуть ослабить хватку и я тут же исчезну.
– Как тебя сюда занесло?! – срывающимся от эмоций голосом разгневанно вскричал стремительно покидающий подземелье риян Йорген.
Мне было уже всё равно, кто и что… Главное, что меня вытащили из этого кошмара, и даже живой.
Агвид был не просто тёплым, от него исходил почти обжигающий жар, и это была та единственная причина, по которой дрожащая я обняла его за шею обеими руками и с силой прижалась всем телом.
Мне было холодно! Просто банально холодно и ужасно страшно, а Йорген… Агвид сбился с шага прямо на лестнице, споткнулся о ступеньку, покачнулся, замер на миг, ощутимо каменея всем телом, а в следующую секунду сорвался с места в два раза быстрее.
Ударом ноги выбитая дверь тюрьмы с грохотом улетела в соседнюю стену, вызвав слаженный вздох испуга у многочисленной, судя по звукам, толпы в коридоре. Риян не медлил, вихрем летя мимо людей, даже когда тут и там зазвучало встревоженное:
– Замёрзла!
– В тюрьме была, бедная!
– Что она там делала?
– Принцесса нашлась! – вот этот мужской крик перекрыл остальные шепотки.
И дальше все тоже почему-то на крик перешли:
– Нужен горви Туэйт! Срочно!
– Сообщите её величеству!
И ещё много чего похожего, к чему я просто перестала прислушиваться, краем сознания отслеживая наше быстрое перемещение.
Знакомая часть дворца, моя наполненная людьми гостиная, спальня, поворот в умывальную… Войти в комнату Йоргену не позволила смутно знакомая фигура в голубом платье.
– Только через мой труп, – прошипела Арими.
– С удовольствием, – с не меньшей ненавистью отвечал вынужденный остановиться риян.
Но, к счастью, сделать он ничего не успел, потому что вслед за нами в спальню ворвались и остальные, и приблизившаяся Тори протянула ко мне руки с умоляющим:
– Отдайте её мне, риян Йорген, отдайте же скорее!
Он и не пошевелился. Подозреваю, он мог бы и открыто послать мою служанку, но тут все шепотки и назревающие споры оборвал повелительный гневный голос её величества:
– Передай принцессу слугам, Агвид, и расскажи нам, где тебе удалось её отыскать?
Ярость! Сомневаюсь, что остальные разглядели хоть намёк на неё, но я была прямо на руках у рияна и отчётливо, всем телом ощутила охватившую его ярость!
Мелькнула мысль, что это он так на королеву отреагировал… мелькнула и пропала.
– Конечно, – с трудом выдавил из себя разъярённый маг.
С ещё большим трудом, попросту заставляя себя шевелиться, ослабил хватку и передал меня с рук на руки перепуганной Тори.
