можно меньшее количество рыцарей, венецианцев, сицилийцев смогли присоединиться к той части европейского войска, которая сейчас сражается с византийскими ратниками.
Отдельная задача стояла у Ефрема. Он должен был пробиться в сторону стоявших четырех кораблей Венеции и попробовать сходу, используя растерянность, захватить их.
— Мавр сделал своё дело, Мавр может отдыхать, — я махнул рукой Стояну и его людям возвращаться в крепость.
Я здесь больше не нужен.
И без меня всё что нужно и не нужно разграбят, и без моего непосредственного участия покрошат врагов. Не стоило опасаться, что кто-то ударит моему войску во фланг. Всё же им, чтобы добраться до другой, пока ещё не разбитой части европейского воинства, нужно пройти Галатанский лес. Это примерно пять вёрст высоких деревьев и многочисленных кустарников. Туда мои конные не пойдут. Поэтому именно сейчас они загоняют своих коней, чтобы достать как можно больше количество врага и поразить его.
А потом будет разграбление лагеря противника. Наверное, это самая привлекательная и забавная часть войны. Я даже не буду никакого внимания акцентировать на том, если мои войны помнут всех тех девок, которых притащили с собой сицилийцы, венецианцы и рыцари, которые напялили крест, но при этом тянут с собой целые бордели.
* * *
Командир сотни катафрактариев Георгий Дука высматривал императора. Он вёл свою сотню таким образом, чтобы не потерять василевса Мануила из вида. Задача у одного из последних представителей ранее великого рода была проста: всего лишь убить императора.
Венецианцы не были бы сами с собой, если бы не предусмотрели кроме прямой атаки на Константинополь ещё и создание кризиса внутри самого города, да и всей империи.
Георгий подходил для этих целей более, чем иные агенты Венеции, которых осталось достаточно, даже после разгрома Венецианского квартала. Воин был тщеславным, молодым, сильно влюбчивым. У него была своя зазноба в Венецианском квартале, он даже хотел жениться на одной девушке, дочери очень знатного и сверхбогатого купца, который мог сделать род Дука вновь великим. А для этого Георгию нужны были деньги потенциального тестя. Всё срослось бы в том вероятном брачном союзе.
Но случилось то, что случилось. Его невеста, мало того, что была убита, так ещё перед смертью над ней поглумились. По крайней мере, такие сведения были у Георгия Дуки. Так что завербовать парня не составило никакого труда. Это был один из тех вероятных убийц императора Мануила, с которыми удалось и встретиться, и договориться. Действовали венецианцы под прикрытием, якобы, мирных переговоров с Византией.
Вся сотня Георгия была предательской. Они должны были убить императора в момент, когда начнётся схватка. Европейцы хотели посеять панику убийством императора, на плечах отступающих войти в Константинополь и там учинить полное уничтожение всех и каждого. И отомстить за своих соплеменников, разграбив и разрушив город до основания.
Георгий направил самострел в спину василевса. Один из охранников императора увидел опасность для своего хозяина, но не успевал закрыть Мануила собой. Глухой звук, сорвавшийся с тетивы, из-за топота копыт и криков людей, не был слышен. Стальной болт нацелился на спину государя.
Удар! Нет, болт не пробивает броню императора, сделанную по русским лекалам, но Мануил падает с коня, ударяется головой о землю, и сотня Георгия топчется по василевсу.
— Василевса убили! — кричали вокруг.
Глава 7
— Воевода, там… –обычно бывший решительным практически в любой ситуации, замялся Стоян.
— Ну же, говори смелее! Наши гонят врага? Или уже девок падших тащат в крепость? — не предвидя ничего плохого, даже будучи весёлым и в хорошем настроении, спросил я.
А отчего грустить, если мы победили в своей битве? Не только выполнили свою задачу, но и перевыполнили ее. Враг разгромлен и теперь лишь только единицы пришедших под крепость Голоты европейцев, прячутся в лесах. Уйти в море удалось только одному венецианскому кораблю, который уже был готов это сделать ранее. Так что даже три корабля нам удалось взять трофеями. И это только начало подсчетов всей добычи.
Ещё предстояло оценить, какие трофеи нам достались. Одно понятно, что обоз у европейцев был даже вполне вкусный, как в прямом, так и в переносном смысле. Они планировали долгое время находиться здесь. Может, полгода или даже год. Такой мегаполис, как Константинополь нельзя взять быстро, если только внутри города более-менее адекватное руководство.
Так что, европейцы взяли с собой очень много еды, и про бордели даже не забыли. Спасибо, кстати, им за это! Нет, не за то, что девки падшие нам в трофеи достались, а что у меня появился еще один вполне весомый аргумент в идеологической борьбе с крестоносцами. Это же странно, но многие в Византии, да и на Руси по прежнему вполне благосклонно относятся к рыцарям с крестами на плащах. Хотя… почему это странно, если и в будущем подобные моменты, пусть и в несколько иной ретроспективе, но можно найти?
Таким образом эта битва оказалась очень даже прибыльная. Но это не вся война, конечно же. И теперь я раздумывал над тем, что нужно всё-таки посылать свое войско, чтобы ударить во фланг европейцам. Они сейчас должны сражаться с Мануилом и его войском у Влахернских ворот. Василевс-рыцарь сам повел в бой свои рати.
— Императора убили. Василевс Мануил мёртв. Византийцев начали теснить. У Влахернских и Западных ворот столпотворения, весьма вероятно, что европейцы смогут на плечах отступающих войти в город, — говорил Стоян, с каждым словом ударяя по моему настроению и уничтожая всю радость от победы.
Это сложно перестраиваться с одного крайне возбужденного состояния, в другое, только с иными эмоциями, но не менее, может и более, сильными.
— Как узнал? — всё ещё не веря словам Стояна, спросил я.
— О смерти императора вестовой в заливе орёт и сейчас. Тут не слышно, но с башни уже прибегали вестовые. Может и врет чего, но все сходится, потому как ромеев не с того ни с сего теснят европейцы, это мне так же сообщили с вышки, — сказал Стоян. — Если прикажешь, тебе напрямую сообщать станут.
— Не нужно. Ты продолжай собирать сведения. А нынче же труби в рог. Пусть наши ратные бросают все. Мы должны идти на выручку Евдокии и… Алексея, — сказал я.
Защемило сердце. Я осознал, что мой сын сейчас под ударом. Если Евдокия не получит действенную поддержку, ее убьют. Традиции византийских государственных переворотов я знаю, уже в этой жизни много грязи рассказали. Например, как те же Комнины приходили
