Нельзя не сказать и о таком немаловажном обстоятельстве: Ф. Голиков дополнительно приказал своим частям довооружить отряды ОМСБОНа станковыми пулеметами и использовать их в основном для нанесения ударов по тылам и флангам прорвавшихся войск, запретив бросать лыжников в лобовые атаки. «К сожалению, – пишет М. Ф. Орлов, – все это осталось благим пожеланием» {108}. Омсбоновцы остались со своими ручными пулеметами, гранатами, карабинами и немногими автоматами. К тому же вместо внезапных ударов они вынуждены были вести затяжные бои, а фланговые атаки мало чем отличались от лобовых. И еще об одном: омсбоновцы не были подготовлены к ведению общевойскового боя.
Обо всем этом пишется отнюдь не для того, чтобы кого-то обвинить или, наоборот, возвеличить героизм отрядов ОМСБОНа. Дело крылось в той сложной и в какой-то мере даже роковой обстановке, в которую попали наши командиры и бойцы.
Отряд Васина был направлен в сторону деревни Бринь, а отряды Лазнюка и Горбачева передавались в распоряжение командира 328-й дивизии полковника П. А. Еремина.
И тут пришла первая печальная весть… 21 января погибли комиссар и заместитель командира бригады. Они направлялись в штаб 328-й дивизии. Немецкие летчики, все время кружившие в этом районе, заметили «бьюик». Максимов и Третьяков успели выскочить из насквозь прошитой пулеметной очередью машины. Фашистские самолеты сделали, как это почти всегда бывало, еще разворот. Полковник Иван Максимович Третьяков погиб на месте, а смертельно раненный комиссар Алексей Алексеевич Максимов вскоре скончался в госпитале.
События в районе Сухиничей и в окрестностях города разворачивались так, будто направлял их злой гений. Чем трагичнее было, тем значительнее был героизм.
328-я дивизия была ослаблена предыдущими наступательными боями. Ее полки, куда направлялись отряды Н. Горбачева и К. Лазнюка, насчитывали к этому времени не более чем полусотню бойцов, способных вести активные действия. Прибытие сюда к 20 января 180 закаленных солдат (среди которых было много выдающихся спортсменов), выдержавших экзамен в боях на ближних подступах к Москве, было серьезным пополнением. Все молодые, сильные.
Командир дивизии первую задачу поставил отряду Горбачева – боем разведать расположение немцев в деревне Кишеевка, а затем совместно с силами бывшего стрелкового батальона (всего 30 человек!) овладеть ею. На рассвете 21 января начался бой, неудачный для лыжников. Им фактически нечем было подавить огонь укрепившихся в кирпичных домах немцев. Дело осложнялось тем, что штаб дивизии не имел точных сведений о противнике. Людей из стрелкового батальона на месте не оказалось, в первой схватке горбачевцы отступили. На помощь Горбачеву 22-го пришли бойцы отряда Лазнюка, и они вместе ударили по противнику с двух сторон. Немецкие автоматчики обстреливали отряд, тогда старший сержант В. Борисевич вышел из укрытия и на близком расстоянии остался один на один с немецким автоматчиком и на глазах у других фашистов уничтожил его. Под покровом темноты он подобрался к дому, откуда бил станковый пулемет, и гранатой, брошенной в окно, уничтожил пулеметный расчет. Бойцы ворвались на окраину деревни. Бой шел всю ночь, то затихая, то нарастая с новой силой. Боеприпасы у наших подходили к концу. Части 328-й дивизии не смогли поддержать огнем отряды Горбачева и Лазнюка. Командиры вывели отряды из боя и отошли.
В отряде Горбачева осталось не более 50 активных бойцов. Было много раненых, убитых и пропавших без вести {109}.
В этом бою отличился студент Института физкультуры, мастер спорта Николай Худолеев. Когда немцы попытались отрезать путь отступления лыжников из деревни и Лазнюк бросился вперед, отдав команду «отходите, я прикрою», с ним остался сержант Худолеев. Они не переставали стрелять, пока все лыжники не покинули деревню.
Перекрывая шум боя, Худолеев, вводя в заблуждение врага, закричал:
– Первая и вторая роты – с флангов, третья рота, за мной! В атаку, вперед!
Но тут мужественный патриот был убит {110}.
Назавтра омсбоновцы получили новые задачи – отряд Горбачева направляется в сторону деревень Сорочки и Чваново, а Лазнюка – к месту, которое стало славой и доблестью ОМСБОНа. Мы ведем рассказ о боях в деревне Хлуднево.
В разведку направилось отделение сержанта Алексея Круглякова. Особенно отличился бывший студент МГУ В. Москаленко, доложивший старшему лейтенанту обстановку. В Хлудневе оказались танки и минометы, мотопехота – человек четыреста вместе с пополнением, прибывшим вечером.
Фашисты, видимо, были намерены любой ценой прорвать наш фронт и соединиться со своими войсками в Сухиничах. Все эти данные тут же были переданы полковнику Еремину. Он приказал: на рассвете 23 января лыжники ударят на Хлуднево с юга, чтобы отвлечь внимание противника, а в это же время пойдут в наступление подразделения дивизии.
К. З. Лазнюк поставил задачи каждой группе, установил сигналы. Дальнейшие события разворачивались по намеченному плану. С наступлением рассвета, сняв лыжи, бойцы двинулись по снежной целине и сосредоточились в полуразрушенном сарае, стоявшем на возвышенном месте. Вскоре ударили армейские орудия. Лишь несколько снарядов разорвалось в деревне, это был сигнал для атаки лазнюковцев. Бой начался в пользу омсбоновцев. Группа, возглавляемая В. Захаровым, пробралась к штабу и, уничтожив часовых, забросала дом гранатами. Кругляков бросил противотанковую гранату в дом, в котором находилось больше 20 гитлеровцев. Ни один из них живым не вышел. Вначале немцы в растерянности метались по деревне и попадали под меткий огонь лыжников. Отличился и Паперник с винтовкой с оптическим прицелом. Немцы стали отвечать на огонь, особенно когда рассеялся морозный туман и были пущены в ход танки. Появились первые раненые лыжники, среди них был и командир К. Лазнюк. Перевязав наскоро раны, он продолжал руководить боем. Постепенно врагу стало ясно, что их атаковало небольшое подразделение. Лыжников было 30 человек против 400. Они продолжали вести огонь по домам, по выбегавшим из них фашистам, обходившим горстку бойцов с флангов.
Старший лейтенант, командовавший боем, опытным ухом пограничника не улавливал боевых действий на противоположной стороне деревни. 1103-й полк не начал атаку, которую заранее обговорили.
Трудно объяснить, почему так получилось и кто в этом был виноват. Но это до смертельной опасности осложнило обстановку для всех омсбоновцев. На помощь засевшему в Хлудневе немецкому гарнизону из Маклаков шла мотоколонна, оцепившая деревню, где шел неравный бой.
Старший лейтенант подал сигнал к отходу. И в этот момент его ранило вторично. Но он продолжал командовать до момента, когда потерял сознание. Командование отрядом принял комиссар М. Т. Егорцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
