На туалетном столике стоял портрет матери, и Мэри внимательно в него вгляделась. Она долго смотрела на изящную шею безукоризненной формы. Золотистая кожа, гладкая, без единого пятнышка, без морщин и без возраста. Темно-карие глаза и тонкие дуги бровей, длинные черные ресницы. Черты лица абсолютно симметричны. Равнодушный рот, фиолетовый на золотистом фоне, белые сверкающие зубы. Мать — красивая трансформированная мать. И назад — к зеркалу:
— «…прекрасней всех на свете?..»
Молодая, довольно полная девушка, ни грации, ни ритма линий. Пористая кожа, припухшие веки, красная сыпь на лбу. Бесформенные пряди волос, спускающиеся на бесформенные плечи и бесформенное тело.
Мэри задумалась, стараясь вспомнить, что именно говорили отец и дедушка. Почему они считали Трансформацию вредной и почему она, Мэри, тогда поверила им и полностью с ними согласилась? Хоть она не все поняла, но они были правы. Правы! И когда-нибудь она поймет все до конца.
Миссис Кьюберли громко хлопнула дверью, и Мэри вскочила на ноги.
— Не так уж дорого включать окна. Ты что, даже не хочешь видеть людей?
— Нет. Это мне мешает думать.
— Так вот, Мэри, пора с этим кончать. Ты так огорчила доктора Хортела. Он ведь теперь откажется меня принять, а ты меня ежедневно травмируешь.
Миссис Кьюберли села на диван и аккуратно положила ногу на ногу:
— Почему ты опять лежала на полу?
— Я пыталась заснуть.
— Чтоб я больше этого не слышала! Почему тебе взбрела в голову такая глупость?
— Книги…
— Ты не должна читать эти отвратительные книги.
— Мама…
— В блоке полно видеолент, полным-полно! Каких угодно!
Мэри упрямо выпятила нижнюю губу:
— Но я не хочу смотреть их!
Миссис Кьюберли вскочила с дивана, схватила книги, лежавшие в углу, и те, что стояли в стенном шкафу. Она вынесла их из комнаты и бросила в лифт. Повинуясь кнопке, двери закрылись.
— Я знала, что ты это сделаешь, — медленно произнесла Мэри, — и поэтому почти все хорошие книги я спрятала. Там, где ты их никогда не найдешь!
Она тяжело дышала, сердце ее неистово колотилось.
Миссис Кьюберли прижала к глазам шелковый платочек:
— Не знаю, чем только я это заслужила!
— Что заслужила, мама? Разве я делаю что-нибудь дурное?
Мысли Мэри смешались и текли теперь слабым ручейком.
— Что? — со слезами вскричала миссис Кьюберли, — Что ты сказала? Ты думаешь, мне хочется, чтобы люди показывали на тебя пальцем?
Голос ее внезапно смягчился, в нем зазвучала мольба:
— А ты не передумала, дорогая?
— Нет.
— Ты же знаешь, это совсем не больно. Они только снимают немного кожи и заменяют ее другой, дают таблетки, делают электронные процедуры и еще что-то похожее.
— Нет.
— Если тебя пугает обработка костей, так это же не больно. Делают укол, а когда человек просыпается, его костям уже придана нужная форма с учетом индивидуальности.
— Мне безразлично.
— Но почему же?
— Я нравлюсь себе такой, какая я есть.
— Ты так уродлива, дорогая! Даже доктор Хортел заметил это. А мистер Уилмс на заводе сказал кому-то, что, по его мнению, ты самая некрасивая девушка из всех, которых он видел.
— А папа говорил, что я красивая.
— Ну что ты, милочка! У тебя, правда, неплохие глаза, но…
— Папа говорил, что истинная красота не во внешности человека, а в его душе. Он говорил еще многое другое, и, когда я прочла книги, я поняла, что он прав…
На стене вспыхнула и замерцала лампочка. Миссис Кьюберли нетвердой походкой направилась к шкафу и достала маленькую картонную коробочку:
— Пора завтракать.
Мэри кивнула. Еще один момент, о котором писалось в книгах и не упоминалось в видеолентах. Когда-то, в незапамятные времена, завтрак, судя по всему, был каким-то особенным, во всяком случае иным, чем теперь… В книгах описывалось, как люди наполняли рот различными веществами и пережевывали их, получая от этого удовольствие. Удивительно…
— Собирайся-ка ты на работу.
— Хорошо, мама.
В проектном бюро было тихо и полностью отсутствовали тени. Светились стены, и все письменные столы и чертежные доски одинаково освещались со всех сторон. Было ни жарко, ни холодно.
Мэри твердо держала линейку, и перо легко скользило вдоль ее металлического края. Только что нанесенные черные линии были тонки и аккуратны. Она склонила голову набок и сравнила чертеж, над которым работала, с лежавшими рядом записями.
Из-за стола, расположенного в другом конце помещения, встал высокий мужчина и направился по проходу к Мэри. Он принялся рассматривать ее работу, то и дело переводя взгляд с чертежа на ее лицо.
Мэри взглянула на него.
— Хорошо сделано, — произнес мужчина.
— Спасибо, мистер Уилмс.
— Скажи, детка, у тебя найдется свободное время?
— Да, сэр.
— Пройдем-ка в кабинет Мэлинсона.
Статный, красивый мужчина привел ее в уютную комнату. Он указал ей на стул, а сам сел на край письменного стола.
— Детка, я не из тех, кто начинает издалека. Тут недавно завернул ко мне один человек и стал болтать какую-то чушь о том, что будто бы ты не хочешь подвергнуться Трансформации.
Мэри отвела взгляд, но тут же снова посмотрела мужчине в глаза.
— Это не чушь, мистер Уилмс, — произнесла она. — Это правда. Я хочу остаться такой, какая я есть.
Мужчина недоуменно уставился на нее и в замешательстве кашлянул:
— Какого черта… прости, детка, но… я что-то тебя не понимаю. Ты же не…
— Не сумасшедшая? Нет. Это вам подтвердит доктор Хортел.
Мужчина нервно рассмеялся.
— Так… Послушай, ведь ты еще совсем девочка, а как здорово работаешь. Но как бы там ни было, а мистеру Пулу это не понравится.
— Знаю. Я понимаю, на что вы намекаете, мистер Уилмс. Но ничто не заставит меня переменить решение.
— Ты состаришься, не прожив и половины жизни!
Да, она будет старой. Старой, морщинистой и слабой, не способной быстро и легко передвигаться. Старой.
— Мне трудно вам объяснить, почему я так решила. Но непонятно, какое это имеет значение, пока я в состоянии выполнять свою работу.
— Пойми меня правильно, детка. Тут дело не во мне. Ты же знаешь, что не я возглавляю Интерплан. В мои обязанности входит следить за порядком. Но как только все узнают о твоем решении, порядок нарушится. И начнется черт знает что.
— Мистер Уилмс, вы примете мое заявление об уходе с работы?
— А ты не передумаешь?
— Нет, сэр.
— Мне очень жаль, Мэри. С учетом того, как ты работаешь, тебя лет в двадцать могут послать на один из астероидов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
