вечер, и это для меня, для простого учителя… да что я говорю, какой я учитель, я принц. Недаром же она любит меня…
И как она хорошеет! Не только губы, но и щеки у нее стали розовые.
Одно я не люблю, она целует меня в шею, и так крепко, что не дает зажить моим царапинам… они горят и саднят…
Сегодня я опять пойду на озеро…
– Дальше идут чистые страницы, – сказал Карл Иванович, – и продолжения, наверное, нет, – прибавил он, смотря на Гарри.
– Жаль, что не выяснилось, был это в самом деле вампир или мы имеем дело только с сумасшедшим, – заметил Джемс.
– А вы верите в существование вампиров? – спросил Жорж К.
– Я не имею обычая отрицать то, чего не знаю вполне, – ответил Джемс. – Наука говорит: «их нет», а народное верование: «да»… Кто прав?
– На свете так много еще нерешенных истин, – подтвердил Гарри. – Что такое наши сны, наши предчувствия? Наконец, даже галлюцинации?
– Но это ужасно, если «они» существуют, – прошептал, бледнея, Жорж К.
– Не бойтесь, у нас в горах их больше нет. Бабушка говорила, что прежде, правда, «они» шлялись, но стоит забить в спину осиновый кол, тогда уже не встанут. Моя бабушка сама видела, как забивали… – болтал подвыпивший староста.
– А я слышал, что «их» можно удержать заклинанием, – скромно вмешался помощник управляющего Миллер.
– Я это тоже знаю, – перебил староста, – но бабушка говорит, что кол лучше. Заклинание или случайно, или нарочно можно снять…
Гарри и еще несколько человек вышли на террасу освежиться. Остальные же продолжали свой спор о вампирах.
Ночь была чудная, тихая, яркий свет луны делал ее еще фантастичнее. Тумана в долине не было, озеро блестело, как металл, а за ним белела деревенская колокольня.
Для полноты картины налево чернел лес, а направо стояла мрачная скала с точно заколдованным замком.
Мечтательный Жорж К. залюбовался им, и вот ему кажется, что из сада замка по горе тихо спускается облако. Странно, откуда оно? Высокая ель загораживает вид; недолго думая, Жорж спускается с террасы и идет к калитке сада.
Ничего. Облако исчезло. Постояв немного, он внезапно почувствовал холод и точно присутствие кого-то рядом… Жорж оглянулся и обмер.
Около него стояла прозрачная женская фигура, золотистые волосы распущены, лицо бледное-бледное, и в руках ненюфар.
С криком ужаса в три прыжка Жорж был на террасе и, влетев в столовую, со стоном упал на кушетку.
Все вскочили.
Жорж молча указывал на сад. Доктор налил стакан воды и поднес Жоржу. Тот послушно выпил.
– Ну, говорите теперь, что вы видели? – сказал врач.
– Чары сняты, она в саду.
– Что за черт, кто она?
– Женщина-вампир! С золотыми волосами, – заявил Жорж.
Доктор в ответ только свистнул.
– Обыщите сад, – приказал Гарри слугам.
– Напрасно, Гарри, – остановил его доктор.
– Скажите-ка лучше, молодой человек, сколько кружек пива вы выпили в деревне? – спросил он.
Жорж с недоумением смотрел на врача.
– Много? – допрашивал тот.
– Да.
– А потом шампанское?
– Да, – виновато прошептал Жорж.
– Если вы сейчас наденете простыни и, вообразив себя царем бабочек, вздумаете полететь, я нисколько не буду удивлен. Знаю я это деревенское пиво! Дурман! – продолжал доктор. – Вообще, господа, я советовал бы лечь спать. Тем более что едва ли ночь пройдет тихо. Я боюсь, что наши храбрые молодые люди будут под влиянием дурмана сражаться если не с вампирами, то с волками или другими чудовищами, – закончил доктор.
Совет его был принят, и, распрощавшись, все разошлись по спальням.
Последним оставил столовую капитан Райт.
XI
Предсказание доктора сбылось.
Среди ночи раздался дикий крик ужаса. Все выскочили в коридор.
– Что случилось, кто кричал? – задавали друг другу вопросы испуганные, полуодетые гости. И никто не получал ответа. Никто ничего не знал.
Нельзя даже было решить, из какой именно спальни раздался крик.
– Я предполагаю, что из спальни номер два, если считать от окна, – сказал Джемс. – Я первый был в коридоре и видел, что из этой спальни вышла фигура и направилась к окну, а потом повернула налево по коридору. Пойдемте туда.
Вошли в спальню номер два.
На кровати лежал виконт Рено, тихий и обыкновенно незаметный член компании. Руки его были вытянуты, а на лице застыл ужас. Он был без чувств.
После растираний и приема лекарства он очнулся, но на все расспросы конфузливо отвечал, что ничего не помнит, ничего не видел и не кричал.
– Ну а твоя фигура, конечно, была с золотистыми волосами и ненюфарами? – насмешливо спрашивал доктор у Джемса.
– Это был лунный свет, что падает прямо на пестрое окно, а остальное дополнила тень от рамы, – спокойно ответил Джемс на насмешку.
Понемногу все успокоились и вновь разошлись по спальням.
………………………..
До утра тишина ничем не нарушалась. Утром Смит сообщил Гарри, что ночью случилось несчастье.
Внезапно умер один из молодых рабочих.
– Что с ним?
– Неизвестно еще. Доктор со слугою находятся у трупа, – отвечал почтительно Смит.
– Как звали рабочего?
– Блено.
– Блено? Я что-то не помню такого имени, – сказал Гарри.
– Это не тот ли молодой парень, которому вы, Смит, отдали нести отломленную голову статуи? – спросил Джемс.
– Да, сударь, это он. Голова и сейчас лежит на окне в ногах его кровати.
– Где же он умер?
– Во время сна в постели. Он спал в общей людской, налево по коридору. В комнате спали пять человек, и никто ничего не слыхал ночью. Он умер тихо, – докладывал почтительно Смит.
В это время вошел доктор и на общий немой вопрос ответил:
– Ну конечно, паралич сердца.
– Похороните как следует да справьтесь, есть ли у него родня в деревне, – приказал Гарри.
– У Блено старая тетка, – почтительно сообщил один из лакеев.
– Выдайте ей сто долларов, – прибавил Гарри.
Кругом начались похвалы его доброму сердцу и отзывчивости.
Желая их поскорее прекратить, Гарри обратился к Джо, слуге доктора, и спросил:
– Что с вами, вы хромаете?
– Пустяки, мистер, поскользнулся и вытянул связку. И угораздило же этого Блено бросить ненюфар около своей кровати, а я впопыхах недосмотрел и поскользнулся.
………………………………….
День обещал быть скучным.
Гарри получил большую почту из Америки и заперся в своем кабинете.
Управляющий занялся похоронами, и гости были предоставлены самим себе.
Положим, лошади, собаки, слуги и все было в их распоряжении.
Одни поехали в город, другие занялись письмами и книгами. Многие болтали.
Только капитан Райт угрюмо молчал: он забрался в угол террасы и курил сигару за сигарой. На вопросы и предложения товарищей он только сопел и мычал.
Его оставили в покое.
– Это на
