Вижу ее радостные и открытые глаза. Вижу и все! Закрываю свои глаза, млея, от сказочного удовольствия.
— А-а-а!!! А-а-а!!! Еще, еще!
Я уже вся так отшлифована ей, так, что я уже все там у себя плохо чувствую. Но это мне только кажется, так как она отрывается на секунду и в следующее мгновение на меня обрушивается, сметая во мне все, своим необыкновенным, чудесным жалом. Как же мне сладко! Как же это прекрасно! Я бы так и жила, и спала, так бы ее никуда не отпускала.
— Ой! Ой! Остановись! Пощади!!! Машенька, Маша! Любимая! Я прошу, тебя, умоляю!!! Пожалей, сжалься надо мной! Я прошу тебя! Ты меня просто насилуешь!!!
Последнее, что помню. Ее радостные и счастливые глаза. И я изгибаюсь! Дергаюсь, дергаюсь.
— А-а-а!!!
Начиная ощущать ее мягкие, нежные поглаживания. Открываю глаза.
Она рядом, близко и расплывчато вижу ее лицо, глаз, нос, скулы.
— Это ты?
— Я!
— Это ты, во мне это сделала?
Она дышит счастливо мне в лицо, и я ощущаю горячее веяние.
- Иди ко мне! Ты сможешь? — Тихо шепчет она и смотрит своими огромными, влажными глазами.
— Сейчас, любимая. Дай отдышаться. Ты у меня все, что я накопила за всю свою жизнь, все выпила и забрала. Сил нет! Извини.
Закрываю глаза и сквозь полуобморочную дрему чувствую, как она укрывает меня.
— Машка! — Шепчу я. — Я люблю тебя! А в ответ. — И я тебя, тоже, люблю, Цветочек мой аленький!
Глава 17. Шайка бритоголовых
Просыпаюсь резко, в тревоге. Сердце колотится. Где я, а где она? Неужели мы еще вместе? О, Слава богу! Шепчу ему. Если ты есть, дай нам еще немного времени! Прошу…
— Ты уже проснулся, Цветочек?
— Какая! Какая ты красивая!
— Тебе, нравится:
— Очень!
— Я рада! Я очень старалась и хотела, что бы тебе понравилось.
— Мне нравится. Очень. Тебе идет, когда волосы так гладко зачесаны и стянуты сзади.
— Правда? А еще я очень хочу…
— Подожди, я сейчас отгадаю!
Не знаю, но мне ничего более в голову не пришло. Все мысли об этом и я ей говорю.
— Ты хочешь, что бы и там все было гладенько.
— Точно! Как ты угадала?
— Очень просто! На твое сияющее личико посмотрела, а за ним вижу только то, о чем все время думаю. И если спереди все гладко, то подумала, что и там все должно быть тоже гладеньким. Ты сама мне этой прической все подсказала. Что не так, разве?
Забрались вдвоем в ванную. Сидим напротив друг дружки. Я вся сгораю от ощущений, наготы ее прекрасного тела. А еще от того, что она меня просит все у нее сбрить там.
Я сижу, вытянула ноги, и она взгромоздилась на них, села и откинулась.
— Так хорошо? Так получится?
— А тебе удобно?
— Ничего я потерплю. Приступай, давай. Я вся уже изнемогаю и жду твоих пальчиков.
— А откуда у тебя джентльменский набор в ванной? — Спрашиваю, раскладывая станочек, помазок и безопасные бритвы.
— Ну, это… Сама понимаешь…
— Ты, что с ним живешь? Все время? Я тебя отрываю?
— Что ты, что ты! Родная. Это совсем не так о чем ты подумала.
— А что я еще могу подумать? Вот набор для мужского бритья и лежит себе на полочке в ванной. Значит, он ему принадлежит. А если так, то он здесь, либо живет все время, либо часто бывает. Так?
— Цветочек! Прошу тебя, не надо не продолжай! Ну, же! Лучше приступай, я уже выставила ее. Неужели тебе не хочется…? — Не даю ей закончить фразу и перебиваю.
— Еще как хочется!
Очень эротично прошла процедура. Еще бы! Обе так насмеялись, пока я всюду с бритвой подлезла и главное, все делала первый раз, но у меня получилось неплохо и осторожно. Обошлись без порезов.
А потом я ее целовала туда. В эту чистую, бритую кожу! А потом она, взялась за меня, и мне было так же приятно, чертовски. Она так старалась, что я рассмеялась и сказала ей, что она, как маленькая, даже язык высунула, пока брила. Но лучше бы я про язык промолчала! На этот раз все было при свете и очень, очень заманчиво. Я стояла над ней, отвела и уперлась ногой в краешек ванной, а она под моими ногами, припала ртом и такое выделывала и так, что я ели на ногах устояла!
Я попросила ее голенькой пипкой передо мной сверкать. Она ходит по кухне вокруг, и я все ее цепляю руками и припадаю к ее желанному, теплому телу. Один раз так увлеклись, что чуть было, не окатились кипяченой водой из чайника.
Завтрак остался не съеденным, зато мы наелись, напробовались наших голеньких и беззащитных пипок. Но пипка, это у меня, а у нее это цело сокровище. Сказала ей, а она смеется и спрашивает о том, что это я за сокровища там увидела. Я ее после этих слов затащила в постель, уложила и ножки раздвинула, а сама перед ее куколкой улеглась и стала рассматривать и ей о том, что видела перед своими глазами, стала рассказывать. А потом, когда она, после моего рассказа растаяла, я ее попросила с ней поиграть. И она согласилась, немедленно, ожидая.
Глава 18.Театр Юного зрителя
— Садитесь удобнее дамы и господа! — Говорю и подсовываю ей между ногами зеркало.
— Так, видишь. Что? Еще? А так? Вот так и мостись, а я его закреплю подушками.
— Внимание, вынимание!
— Подожди! Ты, что такое говоришь?
— Внимание, это что, по-твоему, плохое слово?
— Нет! Хорошее. Ты только послушай, как ты его говоришь? Я ведь так его слышу, как внимание! Словно введение!
— Ну, вы, голубушка и испорчены! Ну, вы и развратница! Настоящая актриса
— Дамы и господа вашему вниманию, простите, и выниманию, будет представлена пьеса в трех действиях в постановке нашего театра юного зрителя.
— Э — э — э! Только не юного!
— Разве? А ведь судя по отделке, по портьерам, это именно тот театр.
— Опять? Опять ты?
— Ну, да! Не мешайте, сударыня!
— Действие первое, внимание!
— Ну, этого и следовало было ожидать, а потом вынимание. А вот третье, третье, какое?
— Это интрига автора! Не мешайте, не отвлекайте. Лежи смирно, опять всю осветительную аппаратуру сбила. — Мощу снова зеркало. Устраиваю его у нее в ногах.
- Так, видно! Вот и хорошо. Внимание, занавес!
Осторожно тяну в стороны ее славные, крупные губки, обнажая чудесный вид ее лона.
— Помощники! Придерживайте занавес! Вот, так! И не надо так широко. Время еще не пришло. Какая же ты не терпеливая?!
— Итак! Вот она долгожданная сцена!
— Нет! Не сцена! Это что же получается, что если это сцена, то на ней каждый может. Так, что ли?
— Ну, а как вы хотели? Театр для того и создан, что бы публично все было, для удовольствия. И потом, гастроли видите ли. И не крутите головой. Знаем, знаем! Неужели не видно? Что они заезжали? — Она напряглась, зарделась вся.
