На камне вилась дорожка чужих следов.
И лавандой теперь пахло отчетливо, резко. Брокк хотел пройти по следу, дернулся и… взвыл.
Колченогий урод.
Калека.
Существо, которое не имеет права на жизнь.
И на что он надеялся, вернувшись туда, где ему не место? Под взглядами статуй он вновь остро осознавал свое уродство. И скалился, держался. Ковылял по нарисованному лавандой следу, пока не добрался до порога, а там след исчез, затертый другими.
И Брокк вернулся. Добравшись до центра зала, он лег, поджав обрезанную лапу с нашлепкой-рукой, под живот. Лежал долго, сам не зная, чего хочет добиться.
— Мне сказали, что тебя здесь найти можно, — этот голос заставил вздрогнуть и зарычать.
Виттар из рода Красного золота оглядывался, не давая себе труда скрывать интерес.
— Мило. Я бы сказал, весьма мило.
Что ему надо?
Виттар выглядел уставшим, но при этом странно довольным. Он переступил порог, и серая тень его скользнула по плитам, словно ковровая дорожка, которая спешила лечь под ноги хозяину.
— Тебе нечего стыдиться, — Виттар остановился перед статуей, изображавшей пса в полной боевой ипостаси, и потрогал иглы. — Я слышал, что с тобой произошло.
Неудачный опыт. И собственная глупость, которая обошлась дорого.
Дед был прав: Брокк не имел права на такой риск.
Вот только раскаяние ничего не меняет.
— Вставай.
Брокк отвернулся. Мало того, что этот Высший без приглашения объявился в его доме, так еще и командовать взялся?
— Вставай, — повторил Виттар, щелкнув мраморного пса по носу. — Король ждет.
Стальной король сидел, вытянув ноги и ладонями накрыв узловатые колени. Королевские пальцы мяли ткань, и Король морщился, должно быть, собственные прикосновения причиняли ему боль. Это проявление слабости заставило Брокка отвести взгляд.
— Я тут подумал, — голос его звучал мягко, — что тебе пора жениться.
Брокк молча ждал продолжения.
Жениться? Меньше всего ему сейчас нужна жена. И без нее забот хватает.
— Поскольку, — в глазах Стального короля мелькнула насмешка. — Ты сам не удосужился озаботиться поисками невесты, я решил вмешаться. Надеюсь, ты не возражаешь?
Риторический вопрос, и ответа Стальной король не ждал. Он поднялся, опираясь на широкий подлокотник кресла, и так и остался стоять, разве что руки легли на спинку.
— Итак, ты не возражаешь… — задумчиво повторил он, проводя пальцами по бархатной обивке кресла. — И значит, нет никаких сердечных тайн? Привязанностей?
— Нет.
— Замечательно… и глупостей ты натворить не успеешь. Я позабочусь.
Он бросил взгляд на Виттара.
— Что ж, в таком случае позволь познакомить тебя с невестой. К сожалению, пышной свадьбы я тебе не обещаю, но захочешь — устроишь сам.
Виттар вышел, и в кабинете воцарилась тишина, впрочем, длилась она недолго.
— Брокк, — Стальной король отпустил кресло и сделал шаг к камину. Вытянув руку, он уперся в каминную полку, подвинув фарфорового голубя. — Мне докладывали о том, насколько ты был… неблагоразумен.
— Я сожалею.
— Не сожалеешь, — жестко оборвал Стальной король. Вторую ногу он подволакивал, и на ворсе ковра остался широкий след. — Не притворяйся. Это я сожалею, что не могу просто взять тебя за шиворот и хорошенько встряхнуть. Хватит.
Король наклонился и, обняв ногу под коленом, переставил ее поближе к камину.
— Ты заперся в своем несчастье и не видишь ничего вокруг. Да, появление сестры несколько тебя встряхнуло, но оказывается, не настолько, чтобы ты совсем ожил. Ты отпустил ее… не отворачивайся, я прекрасно знаю, что ты был в курсе этой нелепой затеи.
— Простите.
— Не прощу, — пробормотал Стальной король и все же распрямился. Он двигался столь медленно и осторожно, словно боялся, что неловкое движение причинит ему боль. А может, так и было. — Вы мне всю игру сломали…
Прозвучало обиженно, но эта обида была частью маски. Король же вернулся к каминной полке. Сняв с нее фарфорового голубя, он повертел статуэтку в пальцах и вернул на прежнее место.
— Но ладно, я умею признавать поражение. Любовь, так любовь. Оден сам выбрал, пусть живет. И за сестру можешь не волноваться. Я не собираюсь причинять ей вред.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — отодвинув голубя, Король дотянулся до пары дам с веерами. Фигурки кланялись друг другу, и складки платья поблескивали позолотой. — Но мы сейчас не о ней, а о тебе. Я узнаю этот взгляд. Опять в меланхолию впасть собираешься? Брокк, ты же не истеричная девица, которой нужно принимать капли для успокоения нервов.
Король был прав, и за собственную слабость, вернее за то, что поддался ей, становилось стыдно.
— Ты Мастер.
— Я не…
— И лучший Мастер на моей памяти.
Перевернув фарфоровую даму, Стальной король бесстыдно заглянул ей под юбку.
— Твоя сила в твоей голове. И вчера ты едва с этой головой не расстался. По собственному, заметь, почину. И скажи, что я должен сделать для того, чтобы ты, наконец, стал думать?
— Я вернусь к работе…
— Конечно, вернешься, — перебил король и с явным разочарованием поставил даму рядом с голубем. — Но я не о том.
— Не понимаю.
— Понимаешь, не притворяйся, — Стальной король сделал шажок и поморщился. — Не один ты искалечен. Смирись уже. Успокойся. Научись жить.
— Как?
— Как-нибудь, — следующей в ряду фарфоровых безделушек была борзая, но к ней король не прикоснулся. — Так, как все живут. И выживают. У тебя нет руки, но ты себе сделал руку.
Металл, статичный, покорный, но не способный к изменению.
— У многих и этого нет. Кстати, ты оформил, наконец, патент?
— Да.
— Вот и молодец. На фабрике Вейса готовы выделить линию под протезы. У них уже есть с полсотни заказов… и продолжают поступать. И скажи, Мастер, почему я должен заниматься этим?
Упрек был заслуженным.
— И знаешь, что? Для многих эта твоя… придумка будет спасением. А ты…
— Я понял, Ваше Величество.
— Ничего ты не понял, — со вздохом Стальной король потянулся к фигурке охотника. — Тебе кажется, что твоя беда исключительна. Возможно, так оно и есть. Но ты либо научишься уживаться с нею, по-настоящему уживаться, или однажды погибнешь по какой-то нелепой случайности. Например, взорвется в руках очередная бомба…
Он переставлял фарфоровые безделушки сосредоточенно, словно само это занятие имело некий, недоступный пониманию Брокка смысл.
— Вчера ты взял в руки заряд, даже не подумав о том, что это прикосновение способно нарушить запирающий контур. Ты же понятия не имел, кто этот контур создал. Верно?
